Вагон качало, словно в игре-развлечении. Сибирский крез Иванов воскрес в мягком диванчике, заставляя его покачиваться как на веслах корабля. В расстегнутом жилете и без галстука он выглядел домашним и неосознанным центром огромной империи, где каждый квадратный метр земли значился в миллионе....
– Вот только в таких делах можно еще вместо всех награждений дождаться преждевременной панихиды… но Петруша, как я его деликатно ни предостерегал, решил по-своему: либо грудь в крестах, либо голова в кустах. Крест и вышел, деревянный только…
– Господи… – сказал Бестужев. – Да расскажи вы мне всё раньше, он мог остаться жив…
– Кто же вас знал, – посмотрел ему в глаза Мигуля. – В таком деле следует соблюдать осторожность. Люди тут замешаны немаленькие, если устроили такое Петруше, могут и нас с вами, знаете ли…
– Значит, вы отстраняетесь?
– А вот уж нет, – не раздумывая, сказал Мигуля.
– Вы знаете, кто это?
Мигуля отрицательно покачал головой:
– А вы?
– Пока что нет, – сказал Бестужев. – Я вам кратенько расскажу, как обстоят дела…
Мигуля выслушал внимательно, ни разу не перебив. Потом сказал:
– Ефимка Даник всегда был прохвостом, так что ничего удивительного.
– Не спешите, – сказал Бестужев. – Нужно отыскать Тутушкина. Если он только жив. Даник подождет. Он тут десятая спица в колесе. Меня больше всего интересует Мельников. Понимаете, Ермолай Лукич, у меня ведь в сумках заранее был свинец. Не золото, а свинец, по весу. Так мы договорились с Иванихиным. И Енгалычев об этом знал третьим. Будь он замешан, обязательно нашел бы время предупредить своих, что золота в сумках нет вовсе, а значит, не стоит и рисковать.
Мигуля задумчиво сказал:
– Данного господина, хочу сразу предупредить, прижать будет трудненько.
– Генерал Герасимов… – произнес Бестужев многозначительно.
– Вот эта-то персона за вашей спиной мне смелости и придает, признаюсь вам откровенно… – вздохнул Мигуля.
