Вагон качало, словно в игре-развлечении. Сибирский крез Иванов воскрес в мягком диванчике, заставляя его покачиваться как на веслах корабля. В расстегнутом жилете и без галстука он выглядел домашним и неосознанным центром огромной империи, где каждый квадратный метр земли значился в миллионе....
И наоборот: по городу поползли устойчивые слухи, что вы занимаетесь делами, бесконечно далекими от службы, посвящая этому все ваше время… Ротмистр, ну нельзя же так! Объяснитесь, право. Если это – хитрая стратегия во исполнение ваших обширных полномочий, если вы все же ведете работу, о которой не положено знать нам, провинциальным трудягам, то хотя бы намекните. Представьте себя на моем месте – что я должен думать? Особенно теперь…
– Василий Львович… – сказал Бестужев, испытывая легкий стыд.
– Ошибаетесь, почтенный. – Ларионов был настроен не то чтобы недружелюбно – колюче. – Пока вы носите мундир известного ведомства будучи в служебной командировке – это не одно ваше дело…
– Простите, господин полковник… Но поверьте, я как раз и работаю. Слово офицера. Я – всего в нескольких шагах от результата. Тысяча извинений, но я по ряду причин просто вынужден держать все в тайне. Совсем скоро я вам дам все должные объяснения…
– А пока и советоваться незачем с провинциальными кротами? – грустно усмехнулся Ларионов.
– Вы не так все понимаете…
– Оставьте, ротмистр, – отмахнулся Ларионов. – Не до этого сейчас. Ну да, мне неприятно ваше поведение, но шут с ним… Не о том сейчас речь. Есть заботы поважнее. Явка в Аннинске уничтожена бандитами полностью. Моя явка.
– Что вы имеете в виду? – вскинулся Бестужев.
– Там все убиты, – сказал полковник. – Все четверо.
– Откуда вы знаете? – вырвалось у Бестужева.
Полковник досадливо поморщился:
– Алексей Воинович, вы, право… Я же не мальчик. Кому же еще мог принадлежать четвертый труп, найденный в чулане связанным по рукам и ногам? Явно вашему пленнику.
