Вагон качало, словно в игре-развлечении. Сибирский крез Иванов воскрес в мягком диванчике, заставляя его покачиваться как на веслах корабля. В расстегнутом жилете и без галстука он выглядел домашним и неосознанным центром огромной империи, где каждый квадратный метр земли значился в миллионе....
Коснувшись верхней бумажки указательным пальчиком, украшенным колечком дутого золота, настороженно спросила:
– Что, сразу? Все мое?
– Сразу, – кивнул Лямпе.
Девушка насторожилась еще больше:
– А можно узнать, с какой такой радости? Может, вы, Леонид Карлович, из таких господ, которые… Вам что, чего-то такого особенного подавай?
– Ты, Анюта, я вижу, весьма даже не дура? – усмехнулся Лямпе, наливая себе и ей.
– Жизнь научит калачи есть…
– Успокойся, – сказал Лямпе, подавая ей бокал. – Угадала, краса моя, мне от тебя и в самом деле нужно кое-что особенное, но отнюдь не в пошлом смысле, а в самом что ни на есть деловом… Давно ты… при гостинице?
– Года полтора, – настороженность из глаз не пропадала.
– Значит, говоря по-простецки, знаешь все ходы-выходы: как эта коммерция проистекает, кто ее двигает и каким образом…
– А вы не из полиции будете?
– Неужели похоже? – ухмыльнулся Лямпе.
– Не особенно. Господа сыщики – если они, конечно, по службе, а не по личной надобности – главным образом грохают кулаком по столу и стращают словесами.
– Вот именно, – сказал Лямпе, пригубив из своего бокала. – Хорошо, Анюта, поговорим в открытую. Я и в самом деле по торговой части, но интересы у меня, знаешь ли, весьма разносторонние. Знаешь, в чем главное проворство торгового человека? Усмотреть, какого товара на рынке мало или нет вовсе, – и, понятное дело, тут же самому озаботиться продажею… У меня, красавица, в России по разным городам восемь домов… поняла? – он изобразил пальцами в воздухе нечто игривое.
Она закивала. Судя по умным глазенкам, на смену настороженности пришел жгучий интерес.
– Одним словом, я намерен вкладывать сюда капиталы, – сказал Лямпе. – Но поскольку в вашем городе человек я новый, мне позарез необходим кто-то, кто меня введет в курс дела. И, скажу тебе без всякого обмана, человек такой очень быстро может стать моей правой рукой.
