Я стою на вершине пикировочной машины, воздух вокруг напряжен как стальной прут. Рядом сидит мужчина с хриплым и уверенным голосом — диктатор, которого я подозреваю в заговоре против моего народа. Его взгляд скользит по мне, а его правая рука медленно приближается к безымянному пальцу, где зажато что-то твердое и жесткое — возможно, оружие....
Дрожу всем телом то ли от холода, то ли от нервного напряжения и боюсь произнести даже слово. Между ног все еще нестерпимо жжет, а сердце бьется о грудную клетку, норовя вылететь наружу.
— Это что-то поменяло бы? — прикусываю губу, с трудом сдерживая слезы.
— Отправил бы тебя обратно домой. Но уже поздно, — говорит едко, и я так и не поняла, что означало его поздно. То, что на улице почти ночь, или то, что мою девственность уже не вернуть?
— Надень куртку, я отнесу тебя в дом. — Мужчина заботливо пересаживает меня на соседнее сиденье, заправляет свой член в штаны и застегивает пуговицу.
— Иди сюда. — Олег выходит из машины, по-прежнему в одних штанах, на улице мороз, но его это ни капельки не волнует. Он берет меня на руки и, захлопнув ногой дверцу машины, быстрым шагом направляется в дом.
Его движения резкие и порывистые.
"Кладет меня на пол, и я упираюсь взглядом в зеркало, ловя свой сумасшедший взгляд, опухшие губы и красные щеки. Олег возится с краном, оставляет наполняться ванну и возвращается ко мне. В полном молчании медленно раздевает меня, а потом и сам снимает джинсы. Мы стоим друг напротив друга полностью обнаженные, и я не знаю, куда девать свой взгляд.
— Красивая, — выдыхает он, проводит пальцами по моей груди, наблюдая, как моя кожа медленно покрывается мурашками, а потом хватает за руку и тащит в сторону ванной.
Я замечаю, что он все еще возбужден, и боюсь, что захочет продолжения. С опаской слежу за каждым его действием, но мужчина всего лишь забирается в ванну вместе со мной, заставляет меня устроиться между его ног и упереться спиной в грудь.
Я расслабляюсь, лишь когда понимаю, что Олег не собирается требовать от меня продолжения.
