Я стою на вершине пикировочной машины, воздух вокруг напряжен как стальной прут. Рядом сидит мужчина с хриплым и уверенным голосом — диктатор, которого я подозреваю в заговоре против моего народа. Его взгляд скользит по мне, а его правая рука медленно приближается к безымянному пальцу, где зажато что-то твердое и жесткое — возможно, оружие....
Их невозможно предугадать. Вот как сейчас, когда всего секунду назад он был злой до чертиков, а мгновенье спустя уже обхватывает руками мою талию и впечатывает меня животом в свой пах.
Я чувствую твёрдость под его брюками.
Он возбужден и готов. Мне даже делать ничего не нужно для этого.
Его ладони спускаются ниже, сжимая ягодицы, и от этого движения внизу живота предательски ноет. Я не могу сопротивляться ему. Он, словно паук, заманил меня в свои сети, парализовал и начал крепко обматывать паутиной.
— Упрямая, непослушная девочка. Штаны специально надела, да?
— На улице мороз, а у меня нет машины. Не хотелось бы отморозить задницу.
— У нас есть двадцать минут. — Он зарывается лицом в мои волосы и делает глубокий вдох. Вновь становится тем Олегом, которого я знаю. — Потом у меня назначена встреча. Блять, как же я хочу тебя."
"Олег резко накрывает мой рот поцелуем, жестким и долгим. Мы целуемся до тех пор, пока в легких не заканчивается воздух.
— Повернись ко мне спиной, — хрипло произносит он, и от тембра его голоса тело бросает в дрожь. — Прогнись.
Я делаю, как он говорит. Его рука надавливает мне на плечо, и я выгибаюсь, упираясь руками в стол.
Я часто дышу, ожидая, что же дальше, а от осознания того, что за дверью, всего в нескольких метрах от нас, находятся люди, нарастает возбуждение. Никогда не думала, что я настолько испорчена. Кажется, Олегу удалось достать из меня все самое худшее и порочное.
Прелюдия в этот раз совсем короткая, несколько поцелуев в спину, совсем немного ласки его рук, а потом Исаев стягивает с меня джинсы и громко выдыхает:
— А трусики не надела. Для меня старалась?
— Не нашла подходящих.
Я замираю в ожидании и предвкушении. Прохладный воздух приятно холодит кожу, а взгляд мужчины, направленный на меня, будоражит. Это так неправильно, но так сладко.
