Автор
В холодном дворце, где властвует диктатор, каждое слово обладает силой. Здесь тени скрывают опасности, а светлые фонари — небрежным взглядом — развеивают мрак и подгибают к его ногам всех желающих поклониться. Глава за главой, увлекательная серия раскрывает истинную природу диктаторского единства, где каждый шаг нарушает равновесие и создает волну злобы и восстания....
— Кофе хочешь? — протягиваю картонный стаканчик в ее сторону, но Плакса не спешит принимать его.
— Там снотворное, да? Я выпью, отключусь, а вы подгрузите меня в машину и переправите через границу?
— Я вообще-то только что отпил из него, — этот разговор начинает меня раздражать, но я не спешу уезжать. Хрен знает почему. Я уже мог переступать порог квартиры Лены и сдирать с неё трусики. Щупать полные сиськи и трахать ее до потери пульса.
— Вы могли просто сделать вид, что пьёте.
— У тебя слишком богатая фантазия.
— Это не фантазия, в наше время непозволительная роскошь быть беспечной.
— Удивительно, мы общаемся всего три минуты, а от тебя уже голова кругом идёт. — Я потираю виски и откидываюсь на спинку сиденья.
— Тогда что вы все ещё делаете здесь, господин Исаев, лидер партии «Будущее»?
А вот это уже интересно.
— О, так, значит, ты в курсе, кто я? Зачем тогда ломала эту комедию?
Цену набивает. Уверен в этом. После Марины я не доверяю ни одной женщине. И этой малышке тоже не удастся обвести меня вокруг пальца.
— Днём видела билборд с рекламой вашей предвыборной кампании и поняла, что мужик посередине мне кого-то смутно напоминает. Простите, но не могу сказать, что в жизни вы выглядите лучше. Фотошоп всё-таки творит чудеса.
— Дай угадаю: даже зная, кто я такой, ты все равно не сядешь в машину. Будешь и дальше сидеть на лавочке и отмораживать задницу и нос.
— То, что вы политик, не значит, что не занимаетесь всякими грязными делишками. Уверена, у вас в доме есть подвал, где вы пытаете ни в чем не повинных людей.
Упертая девчонка.
— О, поверь, у меня есть подвал. Правда, я предпочитаю заниматься в нем совершенно другими вещами. Связываю непослушных красоток и шлепаю их, добиваясь полного подчинения, — язвлю я, не отводя взгляда от ее пронзительных глаз.
— Что и следовало доказать. Тиран и деспот. А теперь простите, но мне хотелось бы насладиться этим прекрасным вечером в одиночестве, — елейным голоском произносит она, поднимается с лавочки и идёт в сторону дома.
— Да пожалуйста, — кричу ей вслед и завожу мотор. Достала.
Лена меня никогда не раздражала и не напрягала. Она художница. Из тех, которые ляпают на холсте какую-то хрень, а потом лучшие критики мира называют это «настоящим произведением искусства». Лена обладает умением не лезть куда не надо, не требует от меня серьезных намерений и знает, как сделать так, чтобы в постели я забыл обо всех чертовых проблемах в своей жизни. Идеальная женщина, одним словом.
