Автор
В холодном дворце, где властвует диктатор, каждое слово обладает силой. Здесь тени скрывают опасности, а светлые фонари — небрежным взглядом — развеивают мрак и подгибают к его ногам всех желающих поклониться. Глава за главой, увлекательная серия раскрывает истинную природу диктаторского единства, где каждый шаг нарушает равновесие и создает волну злобы и восстания....
— У меня всего одна комната, так что прости, придётся тебе возвращаться домой, — пожимаю плечами, пытаясь скрыть свою взволнованность.
— А мне кажется, что одна комната это даже к лучшему, — он наклоняется через стол и берет в плен мой взгляд. Гипнотизирует и заставляет чувствовать предательское тепло, разливающееся внизу живота. — Кстати, я так и не понял почему ты живешь в этом курятнике, а не в элитной высотке, которая записана на тебя?
Хотела бы и я знать ответ на этот вопрос.
— Ты не говорил мне что она моя.
— Ясно.
Мы молча буравим друг друга взглядом. Олег останавливается на моих губах и я неосознанно облизываю их. Неловкость и напряженность между нами чувствуется в каждом миллиметре тесного пространства кухни. Как и электрические разряды, которые витают в воздухе. Обстановку спасает звук закипевшего чайника и я спешу к плите. Достаю из шкафчика две чашки и завариваю чай. Задаюсь вопросом: неужели Исаеву и в самом деле отшибло память? Мы ведь не в каком-то бразильском сериале.
Я настолько поглощена в своих мыслях, что пропускаю момент, когда Олег исчезает из кухни. Я так и застываю посреди комнаты с двумя чашками в руках, смотря на открытую дверь, ведущую в спальню.
Я не замечаю ничего вокруг, с грохотом кладу чашки на стол и несусь туда, где спит моя малышка.
— Что ты делаешь? — яростно шепчу я, когда застаю Исаева у детской кроватки."
"— Твоя? — спрашивает с интересом, кивком указывая в сторону дочери, а потом отходит в сторону дивана и я облегченно выдыхаю.
— Д-да, совсем ещё кроха.
— У меня тоже есть ребенок. Сын. Вот годик был на днях, — при воспоминании о сыне на его лице появляется нежная улыбка и врезается в мое сердце острым ножом. Он так близко к моей крошке, что я чувствую головокружение. Прикрываю глаза, пытаясь справиться с нахлынувшей паникой и проклинаю несправидливость, из-за которого моего ребенка не будут любить так же.
— Стала бы я спать с тобой, если бы была замужем? Мы разбежались, сразу после рождения дочери. У меня нет для тебя одежды, — перевожу тему, указывая на полотенце, которое слишком низко съехало с его пояса.
