Автор
В темном шкафу затаилась тень Евы, а рядом с ней на стуле сидела полная женщина в старом моде. Ева внимательно осматривала фигуру женщину: губы из-под чепца, глаза потемнели от слез. Этот шкаф и этот взгляд заполнили рассказом страсть, тайну и сюрпризы, где каждая дверь ведет к новому и неожиданному повороту истории....
— В прачечной только об этом и талдычила.
— Ага, а еще что женятся на ней, как сына родит… Мол, она только сыновей рожает. Наследников!
— Дуры! — выкрикнула арестованная, Ева даже имя ее не стала спрашивать, чтобы жалости не вызывала. — Мать моя умерла от той вашей травки! Плод вытравить хотела, да и померла от кровопотери, — зачастила она уже тише. — Боязно мне было. А так что, это же не человеки еще, котят вон непригодных топят, а тут…
— Удавить! — бросила Ева и стремительно направилась к выходу.
— Дык четверо постоянных, — опять выкрикнул всезнающий женский голос, на нее зашикали, но Ева услышала.
— Этим четверым плетей, чтобы в следующий раз вовремя доставали, — глядя Итану в глаза добавила зло.
— Нельзя так, гарнизон будет недоволен, — нахмурился капитан. — К таким как она всегда ходят, она же не за любовь, а за деньги.
"— Значит, выживший младенец останется сиротой при живом отце только потому, что кто-то из твоих воинов слепой? И не видел что баба к которой он ходит беременная? — Ева в бессилии сжала кулаки. Она прекрасно понимала, что даже в просвещенном двадцать первом веке она не нашла бы понимания у большинства, но все равно начинала злиться. — Плети или расчет!
— Гарнизон подчиняется герцогу Ридверту и ему клялся в верности, — отчеканил Итан, но взгляда не отвел. — По уставу гражданское лицо не имеет права наказывать воинов гарнизона.
Ева поняла, что проиграла. Все что она скажет, все ее доводы — это просто женские эмоции. Капитан Итан до сих пор выполнял ее приказы, потому что они не шли в разрез с его убеждениями, но сейчас он показал, что никогда не подчинится женщине. Для него все ее слова и действия — блажь.
Ева молчала, оставить последнее слово за капитаном значит показать слабость, но и угрожать ей было нечем. Она всегда предпочитала в делах тишину и непредсказуемость, вот и сейчас Ева постаралась осторожно пройти по очень тонкому льду, не упасть и не провалиться.
— А ведь положение может измениться, комендант. Мой супруг слишком долго отсутствует и если гарнизон, который он изрядно распустил, не подчиняется мне как хозяйке крепости, что ж… я найду способ заставить его подчиниться иначе.
С этими словами она прошла сквозь расступившуюся толпу и направилась к себе. Ева шла и считала шаги.
