Автор
В столице разлетаются слухи о том, что знаменитый герцог Торнбери наконец собирается посетить одно из великосветных событий. Но все знают, как холодно его светлость относится к такимgatherings. Тем не менее, надежды поднимаются благодаря дружеским отношениям леди Шиллингем с матерью герцога. В этих предвкушениях и приподнятом настроении происходит встреча, которая меняет все правила игры в мире высоких каст и их традиций....
И она не может быть леди, иначе не оказалась бы здесь.
Пенвик прокашлялся.
— Я догадался, что вы можете так распорядиться, и уже попытался отослать ее, ваша светлость, но она весьма… э… настойчива.
Эйден встал, в гневе раздувая ноздри, полный стремления отправить эту таинственную леди восвояси. Для любой дамы прийти сюда было абсолютно неприемлемо, а уж настоящая леди ни в коем случае не приедет в дом холостяка, тем более в одиночестве и в такое время суток. Вне всякого сомнения, она решила оказаться в компрометирующей ситуации, чтобы потом заставить его женится на ней.
Эйден быстро покинул кабинет и направился в гостиную, где, как сказал Пенвик, он оставил гостью. Резко толкнув дверь, он стремительно вошел в комнату и далеко не вежливо заявил:
— Кто бы вы ни были, вам следует немедленно покинуть этот дом!
Стройная фигура в черном капюшоне стояла спиной к нему, лицом к камину, но даже когда обернулась, лицо ее оставалось в тени.
— Ни в коем случае! Это абсолютно неприемлемо. Сейчас же уходите!
Женщина развернулась и, прислонившись спиной к двери, медленно подняла руки и откинула капюшон.
— Джессика! — ахнул Эйден, когда в неверных отблесках пламени появилось ее лицо.
Она приложила палец к губам и прошептала:
— Тшш.
Он понизил голос:
— Что ты здесь делаешь? Почему не назвалась?
Джессика лукаво улыбнулась.
— Не могла же я рисковать репутацией будущей герцогини Торнбери… или могла?"
"Надежда и радость загорелись в груди Эйдена. В два широких шага он оказался возле нее, в каком-то дюйме, стараясь взять себя в руки. Ему было трудно дышать.
— Зачем ты здесь? Ой, прости…
Джессика взяла его руки в свои.
— Ну, сколько можно извиняться! Теперь моя очередь.
Сердце Эйдена пропустило удар. Он проглотил комок в горле. Это ему снится? Джессика действительно пришла к нему среди ночи?
— Прости меня, — сказала она, глядя ему в глаза, — за то, что отослала прочь в тот день, когда ты попросил разрешения ухаживать за мной; за то, что была так упряма и не замечала настоящего мужчину прямо у меня перед глазами; за то, что отвергала тебя раз за разом. Я была неправа.
