Хотя не факт, конечно, что это была одна и та же дама…
– Но исключать нельзя, тем более что версию с роковой женщиной подтверждают показания Марфиньки! – Ирка завозилась, достала телефон. – Вот, послушай, я записала ее вчерашний рассказ на диктофон.
– Включай. – Я устроилась поудобнее и приготовилась внимать.
Монолог легендарной Марфы Ивановны Зарецкой – не какой-нибудь унылый доклад, который можно слушать вполуха.
На сей раз монолог оказался длинным и несколько сумбурным – все-таки он не был заранее отредактирован и отрепетирован, а горячее вино, которым напоила актрису Ирка, увеличило ее словоохотливость и искренность.
Вдохновленная глинтвейном Марфинька не ограничилась, как просили, рассказом о сторонних дамах, описала и охарактеризовала всех представительниц прекрасного пола, которые присутствовали на приватном празднике в гримерке. Ориентируясь только на ее показания, в преступницы следовало записать всех и каждую, такие это были коварные особы. Альвину Аметистову, которая пришла на фуршет вместе с мужем-директором, Марфинька так и назвала:
– Злодейка, чисто Лукреция Борджиа!
К несчастью, Ирка, которая вела беседу, не вспомнила, кто такая была эта самая Лукреция, а может, и не знала – я не стала уточнять, чтобы не смущать ее. Сама-то я прекрасно помнила, что с легкой руки Гюго и других беллетристов в народ ушли истории о бесчисленных преступлениях госпожи Борджиа, которая якобы сжила со света множество представителей знатных семей. Я сделала себе пометочку: разузнать о мадам Аметистовой побольше. Почему это она Лукреция Борджиа? Такие прозвища просто так не дают.
Актрис Марьяну Душечкину, Аллу Лимпопович и Веру Горошкину Марфинька лапидарно охарактеризовала как курицу, гусыню и павлиниху. Я решила оставить этот птичник без внимания. «Наши, театральные», как назвала их Марфинька, особых подозрений не вызывали.
А посторонних дам на приват-фуршете было две. О первой вечно молодящаяся и ревностно отстаивающая свой статус первой красавицы Марфинька сказала: «Фу-ты ну-ты, вся такая королева, примерно моего возраста», что, скорее всего, означало: даме было не больше пятидесяти, и выглядела она очень хорошо.
К сожалению, Ирка не запросила подробного описания, а напрасно: Марфинька наверняка детально запомнила и внешность королевы, и цвет, стиль, фасон ее наряда. Но моя подруга больше заинтересовалась второй дамой, о которой Марфинька сказала: «Красавица неопределенного возраста, как все эти гейши».
