В глубинах вечности, Димон увидел иерархии всех небесных адских уровней. Его взору открылось невообразимое спектроформирование мира: бескрайние пространства чернилами сверкали разноцветными огнями огромные сооружения. По всему видимому фасаду видались подсвеченные рекламные щиты с изображениями, словно магическая карта Вечности, а вокруг танцевали искры судьбы, изменяющие жизни на Земле....
— Ничего себе, блин, счастье общения! — Димон вопросительно посмотрел на поёживающегося менеджера.
— Им дана возможность свободно общаться, — пожал плечами Тофик, — но они сами не могут использовать её, потому что они в своей земной жизни слушали только самих себя и в обществе других людей искали лишь слушателей. А перейдя оттуда сюда, измениться уже невозможно. Вот они и не слышат друг друга! Ведь общение подразумевает не только желание говорить самому, но и желание слышать и понимать других!
— Пошли отсюда! — вырвалось у Димона.
ГЛАВА 8
— Сектор Критического анализа»! — торжественно провозгласил приободрившийся менеджер. — И свободы распространения информации!
Димон осмотрелся вокруг себя. Повсюду кипела какая-то активная непрекращающаяся деятельность, подобно броуновскому движению молекул, по всему пространству перемещались люди, то соединяясь в пары или группы, то снова расходясь и снова создавая новые кратковременные соединения. Среди этого волнующегося людского океана частыми островками возникали небольшие зоны затишья самого разнообразного вида.
Вот перед взором Димона возникла комната со сводчатым потолком, в которой некто черняво-плешиво-редкобородый, облачённый в длинные черные одежды, с увлечением строчил на куске пергамена: «Довожу до сведения Вашего Высокопреосвященства, что настоятель Н-ской церкви…»
Другой «островок» представлял собой ярко освящённый зал, набитый народом, где с высоты увенчанной советским гербом трибуны маленький кудрявый человечек в очках крикливо гнусавил: «Таким, как поэтесса Ахматова, нет места в среде передовой творческой интеллигенции! Она своими стихами порочит…»
Третий выглядел как городская площадь, на которой толпа одетых в средневековые одежды людей кричала в адрес сжавшейся у стены здания и низко пригнувшей голову женщины: «Ханна — ведьма! Ханна — колдунья! Ханна сглазила наших детей! Ханна наводит порчу на наши поля…»"
"Следующий «остров», очевидно, являлся какой-то редакцией, так как там за множеством компьютеров сидели разновозрастные мужчины и женщины и лихорадочно колотили по клавишам.
На другом экране было: «Очевидно, певец Б. всё-таки страдает не только хроническим алкоголизмом, но и…»
Следующий экран горел ироничным: «Конечно, нахапав такое количество народных денег, олигарх С.
