В глубинах вечности, Димон увидел иерархии всех небесных адских уровней. Его взору открылось невообразимое спектроформирование мира: бескрайние пространства чернилами сверкали разноцветными огнями огромные сооружения. По всему видимому фасаду видались подсвеченные рекламные щиты с изображениями, словно магическая карта Вечности, а вокруг танцевали искры судьбы, изменяющие жизни на Земле....
— Не навсегда прощаемся! Поживёте здесь, сколько уж Господь годков даст, приготовитесь к встрече с Ним как следует, и… Даст Бог, у Него там и свидимся! Я за вас с Мариночкой, внучиков моих, теперь всегда молиться буду! А хороших священников сейчас, слава Богу, хватает! Побеспокойте батюшку Николая, протоиерея, из Покровского храма что на Покровке, у набережной. Он пастырь добрый — и покрестит, и поучит! Держитесь его! Ну, прощай пока, брат Димитрий, молись обо мне, грешном схимонахе Афанасии, о блаженном для меня упокоении!
— Ну как же! — начал было Димон, как вдруг…
Первое, что он ощутил, приходя в себя, был холод, жуткий до боли холод и боль, словно его засунули куда-то вглубь ледяной глыбы и зажали между острыми кусками льда.
Постепенно страшный холод начал отступать, сперва потеплело вокруг сердца в груди, затем тепло, вместе с согревающейся кровью, стало поступать и дальше, в остальные части его тела, вплоть до кончиков пальцев на руках и ногах. Наконец сердцебиение и дыхание Димона стали успокаиваться, он открыл глаза, пошевелил одеревеневшими конечностями, с трудом повернулся на бок и сел.
В маленьком оконце над столом брезжил рассвет, в комнатке всё также слабо светила лампочка без абажура. Ещё тяжело шевеля застоявшимися мозгами, Димон углядел на чугунной батарее свою высохшую одежду, с трудом напялил её на себя. Что-то он должен был ещё сделать…
— Отец Афанасий! — пронзила его тормозящее сознание мысль. — Что с ним? — Димка опрометью кинулся в дальнюю комнатушку.
Непривычное зрелище представилось ему: вся передняя стена и отчасти боковые были увешаны большими и маленькими иконами. Перед ними горело несколько лампад, мягко и уютно освещая всё небольшое пространство маленькой молельни. Под иконами у стены стоял обыкновенный письменный стол, на нём лежали разного размера книги, большинство с крестами на обложках, некоторые были старинными, в потёртых кожаных переплётах.
