В дверях библиотеки ты встречаешь взгляд подавленной коллеги — каждый четвертый или пятый раз в месяц она просит о совместной прогулке, а я с каждым разом оказываюсь все больше запутан. В этот раз отказ выходит по-другому, не вызывая недовольства, а просто говоря: нет, вот и всё....
Будет ему облегчение.
— Боже, знала бы ты, как болит голова! — измученно стонет Алина, по традиции завалившаяся ко мне с чашкой кофе. — Кажется, я спиваюсь. Сначала накидалась на выставке, на следующий день на концерте у Димки. Надеюсь, старик не додумается вызвать меня к себе. Как же было хорошо, когда ты ходила у него в любимчиках: наболтается с тобой и никого не трогает. Скоро, интересно, он вернет тебе статус тайного советника?
— Боюсь, уже никогда, — усмехаюсь я, прикидывая, как бы лучше преподнести новость о предстоящем увольнении.
— Уволиться, что ли? — Не донеся чашку до рта, ошарашено переспрашивает коллега.
Я киваю. Расставаться с Алиной, ставшей мне настоящей подругой, становится жальче с каждой секундой."
"— Но мы обязательно будем видеться, — с энтузиазмом добавляю я. — И на концерты твоего хваленого Димы вместе ходить…
— Ну как так, а? — жалобно стонет она, убеждая меня в том, что не одна я испытываю дружеские чувства.
— Просто я так решила, — уклончиво отвечаю я, не желая вдаваться в подробности своей шпионской аферы и обсуждать взаимную неприязнь Камиля и старика. — Отдохну немного. Может, пару курсов по маркетингу куплю.
Алина скорбно вздыхает, а потом неожиданно раскидывает руки, бормоча:
— Ладно, дай хоть обниму.
Это предложение не вызывает во мне ни капли отторжения, а напротив, провоцирует прилив сентиментальности и бешеный зуд в носу. Все же устроиться к Виктору стоило хотя бы для того, чтобы познакомиться с ней. С Алинами у меня редкая совместимость.
— Не прощаемся пока, — смеюсь я, ласково похлопывая ее по спине. — Старик из вредности наверняка заставит меня две недели отрабатывать.
На этом сентиментальные объятия приходится разорвать, потому что в кабинет без стука заходит секретарша Погорельцева, та самая, которая всякий раз при виде меня корчит такую мину, будто наткнулась на тонну кошачьих фекалий, и металлическим голосом сообщает, что шеф изволит меня лицезреть.
— Сука старая, — фыркает Алина, когда дверь за ней захлопывается. — На пенсию уже пора, а в дверь стучать так и не научилась.
Я смеюсь.
