В дверях библиотеки ты встречаешь взгляд подавленной коллеги — каждый четвертый или пятый раз в месяц она просит о совместной прогулке, а я с каждым разом оказываюсь все больше запутан. В этот раз отказ выходит по-другому, не вызывая недовольства, а просто говоря: нет, вот и всё....
Я-то себя всегда смелой и дерзкой считала. А руки по-прежнему дрожат, и внутри творится полный кавардак. Просто я впервые столкнулась с такой неприкрытой злостью и открытым желанием навредить другому… До этого дня и даже и предположить не могла, что взрослый состоявший человек, тем более мужчина, способен на такую низость. Тот, кто по-отечески со мной шутил за чашкой кофе, часами рассказывая о своей семье и дочери – почти-моей-ровеснице. Я ведь искренне считала его абсолютно нормальным.
Звонок от Камиля повторяется вновь, и тогда я решаю ответить. Дала себе слово, что больше не буду заставлять его за собой бегать.
— Ну как ты? Уволилась? — бодро спрашивает он.
— Уволилась, — подтверждаю я, закрыв глаза и с силой сжав переносицу.
— Голос не слишком веселый. Ты где?
— Дома.
— Будь там. Сейчас приеду.
Моя рука с телефоном падает на диван. Впервые я не рада его предстоящему визиту. А почему – все еще не пойму.
____
«Что там у вас случилось? — приходит немногим позже сообщение от Алины.
"Ладони холодеют. Призрачная надежда на то, что это были пустые угрозы, тает. Он явно решил привести их в исполнение.
Выключив телефон, чтобы сильнее не расшатывать нервы, я отворачиваюсь к стене и пытаюсь уснуть. Попытка проваливается, потому что в дверь почти сразу же звонят. Приехал Камиль.
Без лишних расспросов он разувается и подталкивает меня в сторону кухни.
— Рассказывай, — требует он, давлением рук заставляя меня сесть на стул.
На меня нападает такая апатия, что я, глядя мимо него, вываливаю сразу все, как есть.
— Ты был прав, а я нет. Погорельцев оказался редкостным дерьмом. Он видел, как я выходила из твоей машины, и понял, благодаря кому сорвалось запланированное представление. Стал на меня орать, обзывал шпионкой и воровкой и пообещал устроить неприятности.
Руки снова начинают ходить ходуном, и приходится сжать их в кулаки.
— Дин. Успокойся.
— Не могу… — Я опускаю глаза, ловя запястьем первую слезинку.
