Здесь новый мир, где твоё прошлое не имеет значения — ты можешь быть whomever ты захочешь. Но каждое изменение приносит с собой новые вызовы и опасности. Каждый шаг вперед влечёт за собой риск обрести что-то новое и ценное, но может потерять то, что было тебе всегда.
Правда, про оплату лечения никто не упоминал, но это не важно.
— Насколько мне известно, членам рода предоставляется бесплатное лечение во всех наших клиниках, — продолжаю я, делая акцент на слове «наших». — Формально бесплатное, компания затем возмещает убытки. Одним словом, я благодарю вас за труды. Если возникнут вопросы, вы легко сможете найти мои контакты. Всего доброго.
Под растерянными взглядами матери и врача прохожу к шкафу и открываю его. Внутри лежит моя одежда. Футболка, джинсы и кеды, ничего необычного.
— Будете смотреть, как я переодеваюсь?
— Простите, ваше сиятельство, — бормочет врач и выходит из палаты.
— Сынок, ты уверен? — спрашивает мама. — Может, лучше остаться здесь на пару дней под наблюдением?
— Нет. Поедем домой.
— Ты как-то изменился после травмы. Будто другой человек.
— Я всё тот же, — улыбаюсь, глядя на мать через плечо. — Выйди, пожалуйста. Я быстро.
Уже скоро мы с мамой садимся в её машину. Тоже российская разработка, между прочим.
Белый седан «Эльбрус М-2». Премиальная марка, но устаревшая модель.
Анна Грозина и её Эльбрус М-2
Пока едем домой, молчим. Я пялюсь в окно, изучая такую знакомую и одновременно чужую Москву. Здесь почти всё так же, как в моём прежнем мире, а отличия едва неуловимы. Разве что нет грёбаных электросамокатов, а большинство машин — российские.
Чувствую облегчение. Мне будет гораздо легче привыкнуть к миру, который мало чем отличается от прежнего.
Скоро оказываемся дома — в довольно небольшой, но уютной двухкомнатной квартире. У каждого своя спальня, плюс общие кухня, ванная и прихожая. По мне, так необходимый минимум.
— Вот мы и дома, — улыбается мама, закрывая дверь. — Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо. Перестань это спрашивать, ладно? Если что-то будет не так, я скажу.
— Я просто беспокоюсь за тебя.
— Понимаю. Но, как сказал доктор, худшее позади.
— К счастью, да.
Мама улыбается и глядит на меня с такой теплотой, что сердце пропускает удар. Чёрт возьми, да мне и правда повезло. Плевать на деньги, плевать на то, что я бастард с дерьмовой репутацией. Всё это поправимо.
А вот получить любящую мать нельзя ни за какие бабки.
— Ты голодный? Давай закажем что-нибудь.
— Давай. На твой выбор. И… спасибо тебе, мам. За заботу.
— Я просто хочу, чтобы ты поскорее пришёл в себя, — она целует меня в лоб.
