В моём распоряжении есть кадры того, как он на самом деле подавил восстание. Видео шокирующее, поэтому прошу детей и впечатлительных личностей не смотреть, — произносит Жаров.
Трансляция ненадолго прерывается. Я сижу, не шевелясь, чувствуя, как руки мелко дрожат от гнева.
— Что насчёт винтовки?
— Правда, — обречённо говорит Егор. — Простите, это моя вина. Я должен был проверить, мы бы тогда ни в коем случае не отдали её Жаровым.
— Не переживай, мы тогда думали о другом, — отмахиваюсь я.
А кукловод хорош. Впечатляющий ход, сделанный очень вовремя.
На экране запускается видео, явно сделанное на телефон. Какой-то лес, дымящаяся трава… и тела в военной форме повсюду. Что самое жуткое — они лежат не хаотично, как если бы погибли во время боя, а в ряд. У некоторых связаны руки.
— Вот, — говорит хриплый голос за кадром. — Смотрите, что Череповы натворили. Это один из отрядов повстанцев, они находились в тылу. Среди них сын графа Игнатова, вот его тело. Правда, опознать только по документам можно… Сами видите.
«Да уж видим», — думаю я.
Кадры и правда шокирующие. Сын графа Игнатова выглядит так, будто ему выпустили несколько очередей из автомата прямо в лицо.
— Жесть, короче, — продолжает хриплый голос, снимая остальные тела. — Это уже после того, как капитуляцию подписали. Отыгрались Череповы. Безоружных расстреляли.
Видео прерывается, и на экране снова появляется Андрей Жаров. Он несколько мгновений молчит, выдерживая драматическую паузу, а затем произносит:
— Учитывая тяжесть всех перечисленных преступлений, а также неопровержимые доказательства, — произносит он, — высочайшим указом мне было дано позволение незамедлительно объявить войну роду Череповых, в обход действующих правил объявления дворянской войны.
В эту минуту, пока я говорю, мои бойцы уже уничтожают озверевших вояк тирана. Я предупреждаю всех, кто захочет выступить на его стороне. Закон и справедливость на нашей. Род Череповых будет уничтожен, и будут уничтожены все, кто посмеет оказать им помощь.
Трансляция заканчивается.
Егор хватается за голову, а я только достаю телефон и хочу позвонить князю. Но он звонит мне первым:
— Ты смотрел? — спрашивает он.
— Конечно. Что думаете, ваше сиятельство?
— У нас нет выбора. То, что он сказал в конце, было сказано нам. Этот сопляк думает, что род Грозиных испугается? — рычит дедушка. — Как бы не так. Мы вступаем в войну.
Глава 21
— Я только за. Но мы же оба понимаем, что это провокация, и нас просто вынуждают начать войну, — говорю я.
