А что ещё?
— Во-вторых, он сообщил, через какую фирму получал деньги от кукловода. Угадаешь, где она находится?
— В Европе, — сразу же отвечаю я.
— Естественно, — кривится дедушка. — Я передам информацию Диме, пусть разберётся.
— Хорошо. Кстати, нам бы надо съездить в башню Династии и заняться делами, как вы думаете? — спрашиваю я.
— Ты прав. За время войны накопилось много вопросов, да и к действиям Вальтера надо подготовиться как следует… Поехали.
— Позвольте вас подвезти, — предлагает Сергей.
— Мне тоже нужно в город по делам.
— Хорошо, поехали, — немного подумав, соглашается Григорий Михайлович.
Пока мы идём к машине, он звонит Дмитрию и рассказывает об очередной фирме кукловода. У нас есть адрес, и Дима обещает, что нагрянет туда сегодня же.
Сергей высаживает нас у небоскрёба Династии. Я смотрю на него, и мне не нравится то, что я вижу. Немало окон выбито, на парковке — воронки от взрывов и несколько сгоревших автомобилей. В небе целая стая дронов, а на каждом углу — вооружённые до зубов солдаты.
Нет того кипения жизни, которое обычно здесь царит, атмосфера весьма напряжённая.
Но это скоро закончится. Я уверен, что переговоры с Жаровым пройдут удачно, особенно при посредничестве князя Домогарова. Кстати, он написал мне сообщение, что уже сегодня вечером прилетит в Москву, и возьмёт с собой надёжных друзей.
Это значит, что Юрий и Максим тоже возвращаются, и меня это радует. Дядя Юра — наш козырь в рукаве. Он, без сомнений, станет неожиданностью для князя Вальтера и всех членов совета, которые решат проголосовать против дедушки.
"
"А ещё это значит, что переговоры могут начаться уже завтра. Это хорошо. Скорее всего, они продлятся несколько дней, и за это время мы сможем как следует подготовиться к попытке свержения генерального директора Династии.
Это последняя битва, и она не менее серьёзная и важная, чем почти законченная война. Ведь если Вальтер каким-то образом сумеет сместить дедушку — мы потеряем большую часть контроля над Династией.
Допустить этого ни в коем случае нельзя.
Князь предлагает поработать у него в кабинете, и я с радостью соглашаюсь. Каждый раз, когда я оказываюсь на девяносто девятом этаже, меня охватывает неописуемое, великолепное чувство.
Правда, в этот раз кабинет дедушки больше похож на полевой штаб. Столы завалены отчётами о разрушенных складах, графиками падения акций, списками контрактов, которые надо срочно пересмотреть.
