Внутри урчит гневная буря: страх за старшего сына смешался с незамедлительной надеждой в успехе. Глаза Юрия и моих взглядов — как два клинка, тесно переплетающихся и выстреливающих искры ярости и горечи. Этот тонкий баланс эмоций заставляет дрожать всем телом, словно в удушливом парке надвигается гроза....
— Я не паникую, но это серьёзно!
— Не так сильно, как ты думаешь. Мальчик всё просчитал. Он и правда действует от своего лица, как изгой. Грозины не вмешиваются. То, что он решил захватить издание — конечно, уже слишком дерзко.
— Череповы это так не оставят, — Алексей качает головой.
— Я тебя умоляю, — морщится князь. — У них полно подобных помоек для вброса чернухи. Они не станут поднимать шумиху из-за одного.
— Тебе всё равно предстоит поговорить с их князем.
— С радостью. Я объясню, что издание слишком долго публиковало грязь про моего внука, и ему это надоело.
Алексей, подумав, произносит:
— Хорошо. Допустим, что так. Но что будет потом?
— Ничего не будет. Они это проглотят. Так же, как мы время от времени вынуждены проглатывать их мелкие пакости.
— Ты меня не понял, — говорит младший брат. — Если вскоре после таких событий мы примем Александра в род, как это будет выглядеть? Я скажу тебе! Как будто мы награждаем его за то, что он насолил Череповым. Это будет обострение отношений между родами, нам это не надо!
Григорий думает, сведя брови, и потирает грудь.
— Ты в чём-то прав, — вынужден, наконец, признать он. — Что предлагаешь, отложить их с Анной принятие?
— Конечно! Хотя бы до следующего года. Пусть Александр окончит школу. Тогда это будет выглядеть иначе.
— Как подарок на совершеннолетие? — хмыкает князь.
— Вроде того, — с невесёлой улыбкой разводит руками Алексей.
— Найду способ. Пока не думал об этом. Вот что: с Череповым я поговорю. Возвращение Александра с матерью в род пока отложим. Но то, что он наследник, остаётся в силе.
— Как скажешь, брат. Но послушай — изгой наследник? Что будет, если… — Алексей прерывается и тут же говорит: — Прости.
— Всё в порядке. Да, если я вдруг скончаюсь, то изгоя нельзя будет сделать наследником. Можно, вернее, но тогда пострадает авторитет рода и Юрий точно объявит войну, — князь гневно вздыхает и внимательно смотрит брату в глаза. — На всякий случай, Лёша. Если я умру до того, как Александра примут в род, уничтожь этот указ. Пусть титул примет Виталий.
Алексей ошарашенно отодвигается:
— Уверен?
— Лучше так, чем война внутри рода.
— Да. Конечно, ты прав.
