Гвардейцы Череповых держат меня на расстоянии угрожающей близости. Стоя посреди их полукруга, я требовательным тоном произношу приказ: "Стоять!" Тон моего голоса заставляет солдат вздрогнуть и замереть. Заглянув в лица стоящих передо мной гвардейцев, я спрашиваю: "Кто командир?" Виктория кричит: "Я здесь отдаю приказы!" Я качаю головой: "Искушённый фарс и незаконная супруга Черепова."...
— Всё равно мужчин у них не осталось. Вассалы могут отказаться подчиняться женщине.
— Да, есть риск мятежа. Но это лучше, чем война между кланами.
— Цинично, — усмехается Виктор. — Пусть Череповы воюют со своими вассалами, а Грозины будут просто смотреть.
— Ты правда думаешь, что я так поступил ради этого? — железным тоном спрашиваю я. — Если члены клана Череповых объявят мятеж, мы вмешаемся. Всё, поехали в поместье. Надо поговорить с князем и все ему рассказать.
Примерно через час мы оказываемся в поместье Грозиных.
— Александр, — грозно говорит Григорий Михайлович. — Нам надо серьёзно поговорить. И это срочно.
Глава 3
— Надо полагать, разговор будет непростым, — говорю я, глядя то на маму, то на князя.
— Возможно, это будет самый непростой разговор в твоей жизни, — хмуро отвечает дедушка и мотает головой, мол, следуй за мной.
Развернувшись на каблуках, он решительно направляется вглубь поместья. Я подхожу к маме и беру её за руку. Она сжимает мою ладонь и виновато шепчет:
— Прости. Он сказал, что с тобой могла случиться беда, я не выдержала и открыла дверь. Он почти сразу всё понял.
— Как я и думал, — шепчу в ответ. — Не переживай. Думаю, что в текущей обстановке нам бы всё равно скоро пришлось раскрыть эту тайну.
— Хватит шептаться! За мной! — рявкает князь.
— Мы идём, ваше сиятельство, — невозмутимо отвечаю я.
Анна ещё крепче сжимает мою руку.
— Что теперь будет? — со страхом спрашивает она.
— Скоро узнаем.
— Вдруг он опять изгонит нас⁈
— Нет. За это можешь не переживать.
Мы оказываемся в хорошо знакомом мне каминном зале. Дворецкий интересуется, не принести ли нам чего-нибудь, но дедушка лишь отмахивается. Но через секунду останавливает слугу:
— Подожди. Принеси воды для Анны и коньяка для меня.
— Ваше сиятельство, врач запретил вам алкоголь.
— Думаешь, я не помню? Принеси, сказано!
— Да, князь, — дворецкий кланяется и тут же исчезает.
Григорий Михайлович садится в кресло у холодного камина и смотрит мимо нас с матерью. Его пальцы впиваются в подлокотники, и я из другого конца комнаты вижу, как на его виске пульсирует вена. Похоже, что князь в ярости, просто сдерживается.
— Садитесь, — глухо говорит он.
