Гвардейцы Череповых держат меня на расстоянии угрожающей близости. Стоя посреди их полукруга, я требовательным тоном произношу приказ: "Стоять!" Тон моего голоса заставляет солдат вздрогнуть и замереть. Заглянув в лица стоящих передо мной гвардейцев, я спрашиваю: "Кто командир?" Виктория кричит: "Я здесь отдаю приказы!" Я качаю головой: "Искушённый фарс и незаконная супруга Черепова."...
— Задние двери прострелили, стёкла тоже. Нужен ремонт.
— Тогда вези тачку на базу, пусть займутся. Я поеду с Вольгой и княжеской гвардией.
— Ваше сиятельство, вы точно…
— Не сержусь. Правильно сделал, что уехал, живым ты мне нужнее, — говорю я и направляюсь к одной из машин Вольги.
Сев в неё, достаю телефон и отыскиваю телефон князя Домогарова. Это один из председателей того инвестиционного фонда, с которым я имел дело благодаря Цитате. Надеюсь, он согласится помочь."
"— Алло, Кирилл Анатольевич? Это Александр Грозин…
Поместье князя Жарова
Илья Романович сидел в комнате ожидания и смотрел в стену.
Да, Виктория часто творила всякие безумства, но чтобы взять и вскрыть себе вены? Нет, она слишком любила жизнь.
Как же так, Вика?
Князь Жаров никогда особо не любил сестру. Они были слишком разными людьми и часто ссорились. А может, наоборот, были очень похожи — оба вспыльчивые и своенравные, всегда стояли на своём.
Но всё же, несмотря на ссоры, это была его сестра! Его родная младшая сестрёнка!
Илья Романович закрывает глаза. Перед ними проносятся давно забытые сцены. Он будто наяву видит, как носил новорождённую Вику на руках. Как гулял с ней по двору поместья, как они играли в кукольное чаепитие и как он помогал ей сбегать с уроков по этикету, после чего они прятались в гараже и смеялись. Смеялись ровно до тех пор, пока их не находили гвардейцы отца.
Князь Жаров прерывисто вздыхает и потирает глаза.
В дверь раздаётся осторожный стук.
— Войдите, — говорит князь.
Судмедэксперт заходит и кланяется, после чего сообщает:
— Я могу говорить прямо, ваше сиятельство?
— А для чего, по-твоему, я тебя позвал⁈ Давай, выкладывай! — хрипло приказывает Жаров.
— Простите… Это почти наверняка не было самоубийство. Характер повреждений говорит о том, что их нанесли чужой рукой.
Эксперт говорит что-то ещё, но Илья Романович его не слышит. Уши заполняет гул, похожий на рёв урагана. Кулаки сами собой сжимаются, перед глазами всё застилает красным.
«Убили. Мою сестру убили! Её придушили и бросили в ванну, а затем перерезали вены!»
— Кто?.. — цедит Жаров.
— Простите, ваше сиятельство, я не могу сказать, — смущается судмедэксперт.
— Пошёл прочь. Тебе заплатят.
