Автор
В лоснящихся лучах заката на дорогущей иномарке Льв Гуров и Станислав Крячко провозились по городским улицам. Этот внедорожник не спускал глаз с других машин, притягивая к себе внимание каким-то дерзким обгонами и хитрым маневрам. Приятельские отношения и деловое взаимопонимание позволяли им нарушать правила дорожного движения в поисках приключений....
А вот гаранту приходилось оплачивать его прихоти своими, кровно заработанными.
Попытки напомнить Горбылину о данных им обещаниях успеха не имели. Вначале обманутому им сослуживцу он врал, что вот-вот начнет выплачивать, потом просто отмахивался. Попытки судиться с ним успеха не имели. Человек, соглашаясь на роль гаранта, сам подписывался под обязательством не ропща гасить долг. Жаловаться начальству тоже бесполезно. Кто-то сверху очень старательно опекал жулика, и поэтому любые разбирательства спускались на тормозах.
Конец горбылинским аферам положил один лейтенант-строевик, которого майор «кинул» сразу на сто тысяч. Когда обнаружилось, что обманутый офицер должен выплачивать огромные деньги, от него немедленно ушла жена. Она всячески отговаривала мужа от того, чтобы он соглашался на уловку ушлого мошенника. Но тот, не веря, что товарищ по оружию может так поступить, согласился стать гарантом. И немалую роль в этом сыграло обещание Горбылина посодействовать тому, чтобы семья лейтенанта в ближайшее время получила благоустроенную квартиру.
Когда обман раскрылся и лейтенант остался один – жена подала на развод и уехала к матери, – он пришел в штаб и, встретив Горбылина, набил ему морду.
Как видно, лейтенантские кулаки оказались довольно-таки увесистыми, да и обида, судя по всему, у парня хлестала через край. Как было написано в уголовном деле, «…в результате нанесения пяти ударов кулаками по лицу майор Горбылин получил травмы разной степени тяжести – кровоподтеки мягких тканей лица, перелом нижней челюсти и сильное сотрясение головного мозга, с которым в бессознательном состоянии потерпевший был доставлен в госпиталь».
– Я выяснял – этой весной он вышел на свободу, – в голосе Орлова звучала нотка досады и сожаления. – Но жизнь, конечно, сломана… Как рассказал тот очевидец, на суде лейтенант вместо последнего слова сказал Горбылину: «Ты до пенсии не доживешь.
