В глубинах неведомых систем, где смерть влечет за собой приговор, мир живых существ оборван по плану Директивы: Выжить! Здесь каждое движение подчинено этой директиве. Организмы развивались хаотично миллиарды лет, создавая из себя невероятные и часто нелепые конструкции — от бактерий до джедай-чаннеллеров. Но даже среди этого разнообразия прорезалась одна цель: выжить и подчиниться бескомпромиссной Директивы....
Последние уже приступили к сканированию пациента, но им требовалось время.
— Ушли? Отлично. — Молли слабо улыбнулся. — Запоминай: в квадрате 22–04 есть пещерка. Там — наличные и кое-что, припасённое на чёрный день. В моём доме, в городке…
— Молли, старик, пожалуйста — только не диктуй мне тут завещание. — Хирако как никогда отчётливо вспомнил слова отца, который за минуту до своей смерти делал то же самое. — Прошу…
— … на кухне есть погреб. Там кое-какой антиквариат и пара чипов с координатами. По молодости я, кха-кха, был тем ещё подонком, так что находки тебя порадуют.
— Я предал, старик. — Губы мужчины вытянулись в тонкую полосу, лицо напряглось, а веки задрожали. Он сам совершил поступок — и теперь видел прямые последствия этого. Молли был стар, и не заменил на импланты ни одного органа. Он мог выгадать себе ещё не один десяток лет жизни, но отчего-то тянул с принятием этого решения. И теперь Хирако, глядя на дисплей выдавшего диагноз медицинского дроида, понимал — у старика просто не выдержало сердце, вслед за которым пошёл в разнос весь организм.
— Но я не злюсь, парень. Не злюсь. — Молли попытался улыбнуться, но у него получился лишь оскал. — Иначе стал бы я, кха-кха, включать тебя в завещание?
— Спасибо, Молли. За всё спасибо.
— И хорошо, что прозрел сейчас, а не на смертном одре, как, кха-кха, я. Я любил эту планету, эту систему… и ошибался. — Слабая рука старика потянулась к нагрудному карману, достав оттуда серую пластиковую карту, в центре которой проглядывался массивный чип. — Не место, а люди… Были мне дороги. И я вверяю их тебе, Хирако.
— Покажу, Молли. — Хирако левой рукой принял подарок, не став напоминать о том, что все разумные на Каюрри теперь всё равно подчиняются капитану Про, из-за чего эта карта, что бы она ни значила, не очень-то полезна. Молли уже едва дышал, и тратить эти последние мгновения на придирки было бы верхом неуважения. — Обязательно покажу…
— Удачи, Хирако. Выживи… сынок.
Взгляд старика застыл, а спустя несколько секунд его глаза поблекли.
