В дали раскинулась бескрайняя степь — самое подходящее место для загадочного откровения о тайнах бытия. Боли в теле не мешают осмысливать происходящее, и все больше становится ясно, что обычное превращается в редкое чудо.
— За сабельки свои даже не думай хвататься, а пояс лучше скинь, — добавил второй с печатью интеллекта на лбу. Интересно, кто ему такой синячище поставил?
— Жизнь или деньги? — задумчиво протянул я, потерев левую щеку. Я даже не знал, плакать мне или смеяться. — Ну, я, наверное, выбираю деньги. Сколько у вас есть?
Все пять татей заржали. Правда, старались делать это тихо.
— Смешной, — отсмеявшись, констатировал главарь. — Раздевайся.
— Знаете, я вам признаюсь честно, — мой голос упал до шепота, — я девочек люблю. Здоровых мужиков я любить не хочу.
Главарь покраснел как рак и, взревев, бросился вперед, размахивая своим секатором.
Пропустив его мимо, я опустил кулак ему на голову. Треск показал, что череп у него был хлипкий.
В это время раздался женский визг. У угла стояла баба с тазом белья, вот она-то и надрывалась.
— Убивают! Люди, что делается-то?! Убивают!
— Стоять! — рявкнул я остальным татям. Однако они меня не послушались, пришлось поработать кулаками. Я как раз забивал ногами в какую-то щель самого здорового, когда налетела толпа.
— Эй, вообще-то это на меня напали! — крикнул я, пытаясь перекричать вопли голосившей бабы.
С трудом увернувшись от просвистевшего мимо виска кулака и подлого удара ножом в живот, я осатанел, дальше работал уже ножом и кинжалом. Это было классное оружие для боя в толпе. Все четверо осели, как кули, оплывая кровью. Толпа немедленно отхлынула, окружив меня.
Я не понимал, почему местные напали на меня. Ладно бы был бедно одет, но весь мой облик и оружие выдавали во мне парня знатного происхождения.
— Прошку. Он убил Прошку! — взвыл кто-то.
«Интересно, этот Прошка из татей или из этих четверых?» — подумал я.
Спокойно вытерев лезвия, я вернул оружие в ножны, поднял шапку, — она у меня слетела с головы, когда я уворачивался от ударов этой четверки «спасателей», — и водрузил ее обратно на голову."
"— Разойдись! — крикнул кто-то за спиной толпы.
— Кто мне объяснит, что тут происходит?
Спрашивал воин не у меня, а у вышедшего вперед мужчины лет за пятьдесят. Руки и внешность выдавали в нем плотника.
— Я староста улицы Михайло Потапов. Душегуба вот поймали, — неожиданно ткнул он в меня пальцем. — Четверых наших отроков побил.
— Ясно. Еремей, берите с Аркадием татя и ведите его на судилище, — скомандовал старший.
