В дали раскинулась бескрайняя степь — самое подходящее место для загадочного откровения о тайнах бытия. Боли в теле не мешают осмысливать происходящее, и все больше становится ясно, что обычное превращается в редкое чудо.
— Долго нам еще? — спросил я Федора, он стоял у кормового весла и в трубу наблюдал за одной из ладей, шли мы почти параллельно, практически обогнав их.
— Сорок верст, потом спускаемся по Волхову, он из озера вытекает, и в пяти верстах будет Новгород.
— От усадьбы было ближе, — вздохнул я.
— Нам возвращаться пришлось, так что крюк получился.
— Да это и так понятно… Что ты там на ладьях интересного нашел, больно уж пристально рассматриваешь?
— Вторая идет. Та, что побольше, видишь?
— Ну, если это та, которая с парусом в красную полоску, то вижу.
— Это моя бывшая ладья. Ремонт провели, надстройки, парус поменяли, палубу перешили, но точно она. Вон на мачте видишь черное пятно, Рядом с верхушкой?
— Ага, вижу.
— Это нас Перун молнией поразил. Больше таких меток ни у кого не было. Еще доска одна по борту светлее, это мы меняли, попали под скользящий удар топляка.
— Понятно. Хозяина не видать?
— Нет, я там никого не узнаю.
— В Новгороде сможешь пообщаться, я даже воинов десяток выделю, сейчас к ним подходить опасно. Вон две лодки с рыбаками на виду. Да и на берегу что-то дымит.
— Хорошо, боярин, спасибо.
— Угу.
— Боярин! — подскочил ко мне Семен с кормы.
За четыре последних дня большая часть новеньких обзавелись униформой, это сразу сказалось на дисциплине, все-таки начинаешь чувствовать себя одним организмом, воинами, дружиной. Мальчишки-пушкари делали заметные успехи, они уже не вздрагивали от каждого выстрела и споро перезаряжались.
