В дали раскинулась бескрайняя степь — самое подходящее место для загадочного откровения о тайнах бытия. Боли в теле не мешают осмысливать происходящее, и все больше становится ясно, что обычное превращается в редкое чудо.
Было видно, как девушка боится «укуса пчелы», как она топчет упавшее платье, рубашку, шаровары, но… ах! При снятии последнего, сугубо интимного предмета туалета «пчела» все-таки исхитрилась совершить свое черное злодеяние! Гибкое и смуглое тело вздрогнуло, невероятно прогнувшись, и словно забилось в последнем, яростном экстазе немыслимо сладкой боли…
Когда я пришел в себя, девушки и разбросанной одежды уже не было.
— Какая девушка… Пери, а не девушка, — восхищенно пробормотал я. Вспомнив о персике, я разжал руку и посмотрел на раздавленный плод.
Один Али стоял у входа как изваяние, но было видно, что и на него танец произвел впечатление. Странно, он же по идее часто должен был его видеть. Выработать иммунитет.
В это время в зале появился мурза. Посмотрев на меня, он прошествовал к свободному ковру и возлег на него, положив локоть на топчан.
«Так вот он для чего, а я-то думаю — узкий и сидеть неудобно», — подумал я и почти сразу сполз с топчана, зеркально повторив позу старика.
— Дорогой Абади-оглы, мне хотелось бы выразить свое восхищение и отблагодарить за столь восхитительный, воспетый поэтами танец. Но сперва хочу задать один вопрос, — чуть склонил я голову. — Дозволяешь ли?
— Дозволяю, — ответил мурза.
— Возможно ли купить танцовщицу?
Неожиданно для меня старик захохотал, сзади посмеивался Али. Судя по поведению обоих, я допустил изрядную оплошность.
— Я не продаю собственных детей, — отсмеявшись, пояснил старик.
«Оп-па, и что это было? Дочка вельможи танцует перед безродным мастером. Какого хрена?!» — удивился я.
— Удивляешься, почему моя дочка перед тобой танцевала? — вытирая выступившие слезы, спросил старик.
— Есть такое дело, — осторожно ответил я, вдруг тут за то, что видел ее обнаженной, полагается тащить под венец?
— Не беспокойся. Она у меня избалована, с танцовщицами подружилась, я не мешал, подружек-то у нее почти не было.
— А я тут при чем?
— Ей хотелось поверить в себя, что может танцевать, есть у нее способности, а тут ты под руку подвернулся. Я не мог отказать дочери, — хихикнул старик.
— Ясно, — уныло сказал я. — Потешаетесь над бедным юношей.
Понять было действительно не трудно, девушка проявила себя. Поверила, что что-то может.
