В дали раскинулась бескрайняя степь — самое подходящее место для загадочного откровения о тайнах бытия. Боли в теле не мешают осмысливать происходящее, и все больше становится ясно, что обычное превращается в редкое чудо.
Должен он пожаловаться, просто обязан.
Мы неторопливо дошли до трактира, расположенного в старом районе города на небольшой площади, в центре которой был работающий фонтан, небольшой, но все же.
Войдя, я поинтересовался, пришли ли купец и кормчий. Оказалось, еще нет, это меня только порадовало. Поэтому, заняв отдельный столик, я сделал большой заказ, и пока его исполняли, приказал принести блюдечко со свежим молоком.
Использовать импровизированную соску не пришлось, щенок стал жадно лакать сам, когда прислуга поставила миску на пол.
Погладив напившегося щенка, я вернул его на согнутую руку, где он быстро заснул, и стал с интересом наблюдать за посетителями трактира. Можно сказать, что он был дорогим, простых прохожих и забулдыг не было. В одном я признал капитана одного из судов, он обедал вместе с двумя местными. Наверное, обсуждали условия сделки или обмывали заключенный договор. Еще двое местных. По виду — зажиточные купцы. Отдельно сидели четверо, воины, но обеспеченные. Амуниция дорогая, вид бравый, да и поесть тут дорого стоит.
Наконец двери распахнулись и вошли купец Соловейчик и кормчий Авдей. Они почти не опоздали, да и при отсутствии часов время здесь определяли на глазок. Так что неудивительно, что они вместо семи вечера, как я назначил по привычке, пришли к ужину, а это полвосьмого.
Взмахом руки я привлек к себе внимание, а то они после улицы щурились, пытаясь меня разглядеть. Вслед за ними вошел невысокий полноватый мужичок, этакий живчик. Это оказался владелец ушкуя, купец Прохоров.
Тарантас неторопливо катился по ночной Кафе, громко стуча колесами по брусчатке. Сонный Али прижимал к себе Ласку — щенок оказался женского полу. Выбор имени долго не стоял, она оказалась ласкуньей, постоянно пускала в ход влажный язык. В таверне, когда подошли приглашенные, щенок проснулся и стал лизать мне пальцы. Я опустил его на пол, где щенок, присев, пустил лужу, после чего, забавно тявкнув, попросился обратно на руки. Хозяина он во мне определил мгновенно, именно тогда только я догадался перевернуть щенка на спину и определить половую принадлежность.
Сейчас щенок, высунув язык, крутил головой, позевывая и поскуливая. Купцы, после того как перебрали, ехали с нами. Корабли-то рядом. Авдей, склонив голову, прижимал к себе сверток с рубахой. Подарки понравились всем. Прохорову, конечно, не досталось, так он и не помогал. Да он сам это понимал и не обиделся, не за что было его благодарить.
