В дали раскинулась бескрайняя степь — самое подходящее место для загадочного откровения о тайнах бытия. Боли в теле не мешают осмысливать происходящее, и все больше становится ясно, что обычное превращается в редкое чудо.
Грех упускать такую возможность, да и отомстить хочется за своего человека».
Посмотрев на свое отражение в хорошо надраенном бронзовом зеркале, я довольно кивнул. Балахон с прорезанными по бокам дырами, чтобы можно было ухватить сабли и выдернуть их, не задирая для этого подол, подходил идеально, скрадывая оружие и фигуру. Тюрбан, надвинутый на лоб, отчасти скрывал черты лица. В принципе меня можно принять за местного.
Поймав внимательный взгляд хозяина лавки, я понял, что хозяин знает, кто я и куда иду.
Хмыкнув, я прямо спросил у него об этом и получил такой же честный ответ:
— Он посадил моего сына, тот умер в тюрьме.
— За что посадил? — с интересом спросил я.
— Он принародно ругал его за жадность и корыстолюбие. Ему дали плетей и отвели в тюрьму.
— Сочувствую. Я думаю, мы можем помочь друг другу…
Уплатив покупку, я вышел из-под навеса, покрутил головой и, убедившись, что наблюдателей нет, направился вниз по улице. Теперь я слегка изменил фигуру и походку. Сгорбился и начал подволакивать ногу.
Абрам, как звали хозяина лавки, рассказал мне о начальнике стражи все, что знал. Где живет, где работает.
Пришлось стать одним из многих на улицах Кырыма, и мне это, честно говоря, не очень понравилось. В облике богатого боярина было куда комфортней. Известность такая хорошая штука, что просто удобно.
Теперь же приходилось продираться через толпу. Почему-то тут преобладала игра «толкни соседа», и пока я шел к дому начальника стражи, то отбил все плечо, сталкивая с дороги наглецов, посылающих мне в спину проклятия. Забавная у них игра, не сразу, но мне понравилось. Надо будет почаще гулять по городу в таком виде.
