Мысленно пробежался, подсчитывая, точно ли я уничтожил всех. Похоже, да.
Кстати, о кнуте. Найдя его в конюшне, я побежал обратно в лес. Там снова проделал ту же процедуру, помылся в реке, отнёс личные вещи в лодку и, одевшись в дорожную одежду, бельё, сапоги, брюки и нижнюю рубаху, оставил куртку в лодке, после чего направился к пленным.
Те к этому времени пришли в сознание и, судя по ссадинам на руках, пытались вырваться. Хрен им, уж я-то вязать умею.
– Не скучали? – весело спросил я, выходя на открытое место.
Те встретили меня ненавидящими взглядами, Авдей так и сверлил взглядом, а вот помещик не сводил взгляда с кнута, что я держал в руках. Тут местный хозяин перевёл взгляд на мою одежду и, нахмурившись, спросил:
– Это не моя одежда?
– Да. Кстати, у вас неплохой гардероб, неуважаемый мной Сергей Игоревич.
– Я вижу, что вы дворянин, поведение и говор это выдают…
– О, только сейчас заметили, что я дворянин?! А когда меня били кнутом, ни за что, между прочим, это как, по-вашему? Где были ваши глаза?
– Произошла трагическая ошибка, – залепетал тот.
– Что было, то прошло, – рассеянно усмехнулся я. – Время не воротишь назад. Характеру моей семьи свойственна крайняя мстительность, я тоже подвержен этому. Поэтому прощать я вас не собираюсь. Я лично совершаю вендетту. Пытали меня в поместье, поэтому я поклялся уничтожить всех, кто там присутствовал. К этому моменту остались в живых только вы.
– Нет! – ещё больше побледнел помещик. – Всех?!
– Да, и девушку тоже, если вы об этом… – солгал я. – Но хватит, пора завершить это дело.
Подойдя к Авдею, я одним движением расправил кнут, выдавая неплохое умение владеть им. Наклонившись к уху лесничего, я сказал:
– Ты был прав тогда на реке, я действительно владею кнутом, только боевым, меня учили лучше воины империи. Чёрной Империи.
– Мне бы перед смертью хотелось узнать – кто вы? – спросил за спиной помещик.
Обернувшись, я усмехнулся:"
"– Великий князь Княжества Российского Артур Александров, – аристократично щелкнул я каблуками сапог, слегка склонив голову. После этого прошёл за спину Авдею.
Взмахнув кнутом, нанёс первый удар. После второго рубаха на спине Авдея лопнула, и он заорал от боли. Деревяшку вставлять ему в рот я даже не подумал.
Помещик все шесть минут смотрел, как умирал Авдей. К моему удивлению, тот прожил до того момента, когда очередной удар в брызгах крови достал до позвонков, обнажив их. Только потом он двинул кони.
– Помер, – проверив пульс, сказал я.
Взмахнув кнутом, я направился к помещику.
– Нет, только не так, не хочу так! – зарыдал он.
– Авдей умер как мужчина, будь и ты мужиком, – встал я перед ним. – От меня вы просьбы о пощаде слышали? Вот и сам не скули. Заметь, на мне нет ни капли крови, хотя от Авдея она разлетелась во все стороны.