Их бы и больше набежало, ведь плата для всех была одна – железный нож и десять наконечников для стрел. Кузнецы ночами не спали, делая из всех запасов металла плату за работу. Справились.
Это сейчас найдены медные и железные руды, уголь и нефть на Кубе, то есть заработал завод, оружейные цеха. Сейчас есть чем платить, да и индейцы, пообтершись у нас и поторговавшись в лавках, так не продешевят. Однако в этот раз платы за участие в рейде у меня установлено не было. Всё, что взято с врага, твоё. Это свято, и это было справедливо. Зато и индейцы за это платили мне из трофеев только десятину, тогда как войска из взятых трофеев отдавали половину.
Так вот, эти полторы тысячи индейцев и двести стрелков, практически весь мой наличный состав солдат, за три месяца фактически вычистили Кубу от вражеских элементов. Кто-то, конечно, выжил, но немногие, только те, кто успевал сбежать в джунгли и в горы, видя высадку солдат и добровольцев с кораблей. Но результат налицо. Пять лет прошло, и ни одного нападения. Всё аборигены понимают, если хорошенько объяснить, где они не правы.
А четыре оставшихся боярина со временем начали богатеть. Первый – владелец одной из трёх в княжестве бумагоделательной фабрики и двух плантаций сахарного тростника. Его уже высаживали большими партиями, потребность в нём росла. Другой кроме нескольких плантаций владел угольной шахтой и шестью углевозами, обеспечивая углём мои северные провинции. Кстати, он дал заказ на два буксира и две баржи. Спрос на уголь в городах Княжества рос, особенно в зимний период. Все уже почувствовали разницу, чем лучше топить, углём или дровами. Пока боярин продавал уголь оптом, но уже в каждом городе-порте начали на его деньги возводиться сараи для хранения угля. Боярин решил организовать угольную компанию – он уже подал заявку в соответствующее министерство – и продавать уголь самому, без посредников.
Двое оставшихся бояр работали по экспорту фруктов и сахара. Они тоже неплохо на этом наживались. Всего на Кубе у меня жило двенадцать бояр, из них семь ненаследных, и имели свои земли и плантации.
Вдруг, вырвав меня из размышлений, в городе раздался взрыв, и в небо поднялось грибовидное облако чёрного дыма.
– Опять химики доморощенные экспериментируют, – ударил я кулаком по мраморным перилам террасы и, развернувшись, направился через открытые двери в свой кабинет. – Семен!
– Да, ваша светлость? – зашёл в кабинет секретарь.
