Автор
В Лондоне, где жизнь писательницы Джорджетт Хейер была полна тайн и приключений, она создала серию романтических детективов о персонажах из разных эпох. Книги вдохновлены ее собственным жизненным опытом — от Танганьикии до Югославии, через Вторую мировую войну и до Лондона....
Теперь дорогу освещало лишь лунное сияние, столь тусклое, что грум, сидевший рядом с кучером, храня завидную невозмутимость, встрепенулся и выпалил:
— Господи! Ты так нас угробишь, приятель!
Вместо ответа кучер пожал плечами и ухмыльнулся. Карета подпрыгнула на очередном ухабе, и грум в сердцах завопил, перекрывая ветер и грохот колес:
— Да ты спятил! За нами что, дьявол гонится? А этот… истукан почему молчит? Или он пьян?
Выразительный кивок не оставлял никаких сомнений, о ком идет речь.
— Послужишь с недельку, тогда узнаешь, что такое быстрая езда, — хрипло рассмеялся кучер.
— Да наш милорд попросту пьян! Надрался — и на боковую.
— На боковую? Только не он! — И кучер снова рассмеялся.
Однако человек в карете, казалось, и в самом деле спал. Его ладное тело покачивалось в унисон толчкам кареты, и даже самые отчаянные кульбиты колымаги не производили никакого впечатления на любителя бешеной езды. Он не вынул рук из карманов даже тогда, когда раздался выстрел и экипаж резко остановился.
Снаружи поднялась страшная суматоха, послышался чей-то грубый голос. Кучер почем зря клял грума за медлительность, а тот лихорадочно щелкал затвором тяжелого мушкета. Насмерть перепуганные лошади вторили им отчаянным ржанием.
На подножку кареты вскочил человек и просунул в окно огромный пистолет. Следом появилась лохматая башка, и грубый голос весело произнес:
— Руки вверх, приятель!
Казалось, пассажир даже не пошевелился.
Пассажир извлек из кармана правую руку. В ней еще дымился изящный, отделанный серебром, пистолет. Стрелок небрежно бросил оружие на сиденье и невозмутимо загасил тлеющую ткань.
Дверь кареты распахнулась, и внутрь снова кто-то заглянул, на сей раз кучер.
— Итак? — холодно произнес пассажир.
— Разбойники, милорд. Новенький еще не привык к подобным происшествиям и замешкался с выстрелом. Их было трое. Они удрали, точнее, двое из них.
— И что же? — скучающе повторил невозмутимый господин.
