Автор
В Лондоне, где жизнь писательницы Джорджетт Хейер была полна тайн и приключений, она создала серию романтических детективов о персонажах из разных эпох. Книги вдохновлены ее собственным жизненным опытом — от Танганьикии до Югославии, через Вторую мировую войну и до Лондона....
Полагаю, я достаточно ясно выразился?
Взгляд Видала стал жестким и вызывающим. Он нервно прошелся по кабинету.
— Предельно, сэр. А что, если я не поеду?
— Мне очень жаль, но я буду вынужден… э-э… найти тот или иной способ принудить вас покинуть пределы Англии.
Маркиз издал короткий смешок.
— Ей-Богу, в этом я не сомневаюсь! Я выполню вашу волю, сэр.
— Вам лучше сейчас же попрощаться с матерью, — посоветовал его милость. — Вы еще до ночи успеете достигнуть побережья.
— Как пожелаете, сэр, — обреченно промолвил Видал.
— Совсем немногое, — ответил Эйвон. — Ваша выдержка вызывает восхищение. Я вас поздравляю.
— Полагаю, отсутствие выдержки оскорбило бы ваши чувства, сэр, — угрюмо откликнулся Видал. — Хотя до вас мне далеко.
Эйвон улыбнулся.
— Мой дорогой мальчик, не следует думать, будто ваш отец окончательно выжил из ума. Я прекрасно знал, что вы не упустите возможности напомнить о моем собственном предосудительном прошлом.
— Должен признаться, сэр, ваша проповедь показалась мне несколько ироничной.
— Забавно, не так ли? — спросил его милость. — Я прекрасно это осознаю. Но мне не хотелось бы, чтобы мой сын повторил ошибки отца. Согласитесь, что столь близкое знакомство с пороком дает мне право быть хорошим судьей в этой пикантной области. — Эйвон встал и подошел к камину. — В случае денежных затруднений, в Париже вы всегда можете воспользоваться услугами банка Фоли.
— Благодарю вас, сэр, у меня достаточно средств, — чопорно отказался маркиз.
— Должен вас похвалить. Вы, несомненно, первый Аластер, который столь бескорыстен. Мать вы найдете наверху.
— Тогда позвольте удалиться, сэр. Примите мои извинения за все беспокойства, причиненные вашей милости. — Видал поклонился и стремительно шагнул к выходу.
Когда он толкнул дверь, Эйвон заговорил вновь.
— Кстати, Доминик, мой рекорд устоял?
Маркиз обернулся, нахмурившись.
— Ваш рекорд, сэр?
— Три часа сорок семь минут, — задумчиво произнес его милость.
Видал невольно рассмеялся.
— Нет, сэр, ваш рекорд не устоял.
— Так я и думал. Позвольте узнать, каков новый рекорд?
— Три часа сорок четыре минуты. Но экипаж был специальным образом подготовлен.
— Мой тоже, — кивнул Эйвон. — Я рад, что вы улучшили мое время. Если бы я был лет на двадцать моложе…
— Умоляю вас не рисковать, сэр! — с внезапной горячностью воскликнул маркиз. Он смутился, лицо его еще хранило следы гнева, но глаза смягчились.
