"
"Мужчина почувствовал, как в его душе снова вскипает ярость, родившаяся в тот момент, когда он впервые взглянул в несчастное личико своего сына.
Его ребенок заслуживает лучшей матери! Мало того, что Райанна — потаскушка, бессовестно продающая свое тело, она безответственная и беспечная женщина. Она оставляла четырехлетнего сынишку без присмотра, а сама запиралась в спальне, накачавшись наркотиками. Зависимость делала Райанну опасной — она угрожала ножом женщине, которой было предписано защитить ее ребенка.
Но главное — она преднамеренно, расчетливо скрывала от него Ники, наверняка дожидаясь удобного момента, чтобы извлечь наибольшую выгоду из сложившейся ситуации.
Разве существует наказание, которое было бы достаточным для этой женщины?
Нет, подумал Алексис, он справится со своими эмоциями. Необходимо подождать, пока Райанна окрепнет, а затем любым путем добиться от нее передачи прав на ребенка. Ну а сейчас надо забрать Ники из чужой семьи. Совершенно очевидно, что там он несчастлив.
Взгляд Алексиса скользнул по измученному, осунувшемуся лицу Райанны, на котором застыло выражение неподдельного ужаса. У него сжалось сердце. Да, она — корыстная, лживая, презренная наркоманка… но его сын скучает по ней.
Алексис с болью вспомнил тихий плач мальчика: «Мамочка… Я хочу к мамочке».
Каждый ребенок тоскует по своей маме… По маме, которая однажды ушла — и не вернулась.
Хватит. Достаточно воспоминаний, это случилось тридцать лет назад.
Интересно, на что она рассчитывала, скрывая правду?
Возможно, когда Райанна узнала о своей беременности, она не была уверена в его отцовстве — женщине легкого поведения сложно однозначно утверждать подобное. Может быть, поэтому она даже не рискнула предложить Алексису сделать тест на ДНК. Не исключено, что она решила подождать, пока мальчик подрастет и в его внешности станут заметны греческие корни. Тогда ей стало бы значительно легче доказать, что Алексис — отец ее ребенка.
Что ж, судьба распорядилась по-своему, и все открылось раньше времени. И это только к лучшему: Райанна потеряла преимущество.
И он, Алексис Петракис, теперь свободен от ее чар. Эта костлявая маска смерти не нужна ни ему, ни кому-то другому…
Кроме одного убитого горем маленького мальчика, которому оставалось только крепко прижимать к груди потрепанного медвежонка.
Тяжело вздохнув, Алексис приготовился к самому важному разговору в своей жизни.
