Райанна вошла в комнату и захлопнула дверь.
Черт! Проклятье!
Алексис досадливо сдвинул брови.
Как он мог так глупо себя повести? Как он допустил, чтобы она снова замкнулась, спряталась от него?
Мужчина с мрачным видом вернулся к столу и опустился на стул. Потом схватил бутылку и плеснул в бокал щедрую порцию ликера.
Крепкий напиток с запахом лакрицы обжег его горло.
Как он мог совершить такой грубый промах, так по-дурацки сделать ей предложение?
Ведь уже в тот момент, когда эти слова сорвались у него с языка, Алексис понял, что допустил ужасную ошибку.
Но он едва ли был способен мыслить здраво…
А разве я когда-нибудь мыслил здраво, когда дело касалось Райанны Дэвьюс?
Нет, ни в первую ночь, когда ее красота совершенно ошеломила его, и ни сегодня.
Весь вечер Алексису хотелось только одного: смотреть на нее…
Господи, ведь она так прекрасна!
Алексис уставился в темноту. Облака почти скрыли диск луны, и мужчина слышал только мягкий шелест волн и звон цикад.
Я возжелал ее с самого первого момента, как только увидел.
И я снова безумно хочу ее.
Он почувствовал непривычное волнение. Его сердце пылало страстью к Райанне — к женщине, которая ненавидит и избегает его.
Прищурившись, Алексис отставил рюмку.
Однажды он разбудил желание в Райанне Дэвьюс, заставил ее стать мягкой, как воск, в его руках, и он добьется этого снова…
Но сделает это деликатно, очень деликатно. Он не допустит больше таких глупых ошибок, как сегодня, и любой ценой добьется своей цели.
Слишком многое поставлено на карту.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
— Вот видите? Я же говорила, что доктор Паниотис будет доволен!
Райанна слабо улыбнулась. Она слышала шум вертолета, увозившего доктора обратно на материк. Женщина понимала, что должна была обрадоваться произошедшим изменениям к лучшему, как этого ожидала от нее мисс Томпсон. Силы возвращались к Райанне, она чувствовала себя значительно крепче, да и количество лекарств, которые она принимала, неуклонно снижалось.
Но на нее навалилась страшная депрессия. Всю ночь и утро Райанна ощущала мрачную давящую тяжесть, которую не могла облегчить даже радостная болтовня Ники.
И женщина знала причину своей депрессии.
Алексис Петракис.
Он все еще думает о ней самое худшее, все еще хочет доказать, что она — плохая, недостойная мать.
Райанна попыталась вызвать в себе злость — ту самую, что питала ее сопротивление все это время, но у нее не получилось.
Вместо этого ей просто захотелось плакать.
— Вот, выпейте чайку, а потом будем одеваться.
