Автор
Город Каменск переживал пасмурное летнее утро. Ночь не за горами, и уже сейчас темнота приближалась с жуткой скоростью, будто враги, ожидая момента для атаки. Восток города вскоре затрепетал от далекого звука грома — началось ненастие.
– Можно я сам закончу твой монолог, папа? – вкрадчивым голосом предложил он. – Ставлю что хочешь, что ты сейчас скажешь: «Видишь, сынок, какое неблагоприятное будущее тебя ожидает? А посему предлагаю следующее – ты меня освобождаешь, мы выкурим трубку мира и станем одной командой. Забудем обо всех неурядицах и вместе решим, как быть дальше. Ведь, в конце концов, я твой отец. А ты – мой сын…» Я угадал?"
"К немалому удивлению Артура, губы отца растянулись в недоброй ухмылке:
– Да вот хер ты угадал, Арчи.
– Какая высокопарная речь. Только она ничего не меняет, пап. Кстати, у тебя есть масло? – деловито осведомился Артур.
– Зачем? Хочешь трахнуть собственного отца бейсбольной битой?
Молодой человек поморщился.
– Фу. Как можно говорить о таких вещах с сыном?
– А что тебя удивляет? Ты ведь проделал это с собственной матерью.
– Так как насчет масла? – настойчиво повторил Артур.
– Смотря какое, – ответил Малышев, подмигивая сыну. – Там, в углу на верхней полке, есть оружейная масленка. А в соседней камере мой погреб, там в трехлитровой банке хранится сливочное масло. Целая пачка, «Простоквашино». Так зачем? Мне жутко интересно.
Ни слова не говоря, Артур ушел.
Как только Малышев остался один, его лицо исказилось в ярости. Колпак съехал набок, обнажая седые волосы, блестевшие от пота. Он взглянул вверх, с силой потянув цепь.
– Дай… мне… только… освободиться, – тихо проскрежетал он. – Выкидыш ходячий…
Тщетно. Цепь дрожала и вибрировала, но узел, который был завязан на рогах сицилийского быка, никак не желал развязываться.
«Я могу ударить ублюдка ногами», – лихорадочно раздумывал Сергей.
Это так.
