Автор
Город Каменск переживал пасмурное летнее утро. Ночь не за горами, и уже сейчас темнота приближалась с жуткой скоростью, будто враги, ожидая момента для атаки. Восток города вскоре затрепетал от далекого звука грома — началось ненастие.
По дороге в комнату его взгляд случайно наткнулся на старый комод, притулившийся в прихожей. На нем ворохом лежало содержимое почтового ящика, которое он извлек, как только вернулся из магазина. Среди рекламных буклетов и бесплатных газет виднелся кончик конверта. Захватив его мизинцем руки, в которой была зажата мутная рюмка, Борис забрал его с собой в комнату.
«Что это? Опять какая-то реклама?» – рассеянно подумал он.
Мужчина поставил запотевшую бутылку на пол и с облегчением плюхнулся на засаленный диван, усеянный проплешинами.
– …студенту 2 курса… педагогического факультета… – вслух прочел он. – Долину Борису Анатольевичу…
Он замер, рука, держащая бутылку, зависла в воздухе.
«Какой, в жопу, студент?! – изумленно подумал Борис. – Я учился в институте пятнадцать лет назад! Да и то два курса! После чего, аля-улю, загремел в армию!»
И хотя искушение выпить было велико, он нехотя отставил бутылку в сторону и схватил конверт.
– Маша Федорова… – пробормотал он, бегая глазами по строчкам. – Несчастный случай… Воспитатели проявили халатность…"
"Он вздрогнул, наткнувшись на свою фамилию. В мозгу, тихо искрясь словно несправная проводка, вспыхивали нечеткие кадры прошлого, постепенно вырисовывая общую картинку.
– Чтоб меня, – обескураженно проговорил Борис, прочитав статью заново. Теперь он окончательно вспомнил.
Точно. У него была летняя практика, и преподаватель разрешил ему принести справку из детского сада о том, что он отработал там положенные часы… В тот день группа, с которой он работал, отдыхала на пикнике в лесу, где и произошла трагедия. Эта девчонка… как там ее, Маша… Она провалилась в заброшенный колодец, где и умерла.
– Что за хрень? – нахмурился он, в третий раз пробегая глазами по заметке. Помедлив, он разорвал послание вместе с конвертом, бросив клочки прямо на пол. И только после этого, наполнив доверху рюмку, с жадностью выпил.
– Это все полное дерьмо, – сказал он, закусывая ломтиком сала.
