Автор
Человек, привыкший выживать в любых ситуациях, утонул и очнулся в фантастическом мире, где существуют эльфы, орки и магия. Теперь ему предстоит адаптироваться к новой реальности и разобраться, почему судьба забросила его в место, где он не мог оказаться по законам его прежнего мира.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Дитя прибоя»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Человек, привыкший выживать в любых ситуациях, утонул и очнулся в фантастическом мире, где существуют эльфы, орки и магия. Теперь ему предстоит адаптироваться к новой реальности и разобраться, почему судьба забросила его в место, где он не мог оказаться по законам его прежнего мира.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Ерофей Трофимов Легкое чтение Фантастика Боевая фантастика подборки серии
Человек, привыкший выживать в любых ситуациях, утонул и очнулся в фантастическом мире, где существуют эльфы, орки и магия. Теперь ему предстоит адаптироваться к новой реальности и разобраться, почему судьба забросила его в место, где он не мог оказаться по законам его прежнего мира.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Только так мы можем узнать истину и принять верное решение. Что скажешь, Таруг? Готов добровольно подчиниться?
– Вы не верите мне, – угрюмо ответил дракон. – Разве меня когда-то уличали во лжи? За что вы хотите подвергнуть меня такому унижению?"
"Собравшиеся драконы растерянно замолчали. Заклятие ключа заставляло подвергнувшегося ему правдиво отвечать на любой заданный вопрос, и действие его длилось ровно столько, сколько желал наложивший заклятие. Но при этом вопросы мог задавать любой, кто был рядом. А самое неприятное, что все самые потаённые мысли подвергшегося заклятию становились известны тому, кто это заклятие накладывал. Окинув собравшихся драконов долгим, задумчивым взглядом, Тсарган вызвал троих, самых уважаемых сородичей и, встав рядом с молодым драконом, громко сказал:
– Надеюсь, вы готовы поверить мне и этим трём сородичам? Таруг ни в чём не виноват и унижать его мы не имеем права. Но знать истину мы обязаны.
По скале совета прокатился тихий гул. Уставшие от споров драконы принялись обсуждать предложение главы ареала. Тсарган уже приготовился к новому витку споров и пререканий, когда огромный зелёный дракон, грозно взревев, выпустил длинную струю огня и, обведя всех яростным взглядом, заявил:
– Вы драконы или летающие ящерицы? Хватит попусту спорить! Всех этих родичей мы знаем много циклов, включая молодого глупца, невольно влезшего в игры высших сил. Это не его вина, но истину мы должны узнать. Так почему мы не можем доверить им такое важное дело? Я согласен с решением вождя, – закончил он, широко распахивая крылья.
Притихшие от такой неожиданной вспышки ярости драконы растерянно переглянулись и медленно, один за другим, принялись распахивать крылья, тем самым выражая своё согласие с таким решением вопроса. Убедившись, что желающих спорить больше нет, Тсарган кивнул и, повернувшись к Тарунгу, тихо сказал:
– Так что, упрямец, готов к такому решению?
– И кто будет накладывать заклятие? – угрюмо спросил молодой дракон. Было заметно, что он вот-вот сорвётся.
– Я. И даю тебе слово, всё, что я узнаю, помимо нужного, останется во мне.
– Хорошо, – после минутного колебания согласился Таруг. – Но я этого не забуду.
– Не впадай в ярость раньше времени, – устало ответил вождь. – Я понимаю твои чувства, но это необходимо, чтобы быстро принять правильное решение. В противном случае они буду спорить ещё десять циклов, но так и не придут к единому мнению. А если захочешь, потом сможешь мне отомстить. Бросишь вызов – и я приму его, чего бы мне это ни стоило.
– Драться с родичем, с вождём ареала, только потому, что другие не пожелали мне верить? – фыркнул Таруг. – Я не глупец и не изгой. Но придёт время, и они все горько пожалеют, что назвали меня лжецом.
