Автор
Ировала лишь одна мысль – добраться до полоски прибоя. Морская вода разъедает кожу на губах, покрывает их коркой соли, а глаза двоятся от усталости. Лёха знает, что сил почти не осталось, но сдаваться он не привык – всю жизнь дрался за выживание, любой ценой, не щадя врагов и недоброжелателей....
Сразись с самым страшным врагом. Встреть самого себя. Кажется так… Бред сивой кобылы! Лёха понятия не имел, кто является его самым страшным врагом. Как никогда не задумывался и о том, чего именно он больше всего боится. И как вообще можно встретиться с самим собой? Это уже попахивает раздвоением личности. Хотя в этих местах о подобных вещах вряд ли кто слышал. Такая наука, как психиатрия здесь ещё находилась не в зачаточном, а в противозачаточном состоянии."
"Устав от собственных мыслей, Лёха выругался и мрачно проворчал:
– Ладно.
– О чём это ты? – не понял Груд.
– Да всё из головы не идёт то, что про капище рассказывали, – нехотя признался Лёха.
– Не думай об этом, – посоветовал гном. – Скажу так: правду о том, что там будет, не знает никто. Да, есть всякие легенды и предания. Есть непонятные записи в магических книгах, сделанные много циклов назад, но что там сейчас и что будет в ту минуту, когда ты туда войдёшь – неизвестно. Так чего зря самому себе настроение портить?
– Думаешь, Кержак мог ошибиться?
– Святые пятеро и то порой ошибаются, чего ж от обычного мага требовать? – философски отозвался Груд.
– В общем, всё писями по воде виляно, – хмыкнул Лёха, почесав в затылке.
– Чего? – не понял гном.
– Забудь. Мысли вслух, – отмахнулся парень.
– Я, наверное, никогда не научусь понимать то, что вы говорите, лэр, – вдруг вздохнул Груд.
– А чего я непонятного-то сказал? – растерялся Лёха.
– Да все эти слова ваши…
– Да не обращай ты на них внимания. Я когда задумаюсь, могу такую ерунду бурчать, что сам себя не всегда понимаю.
– Зачем?
– А так мне думается легче. Поворчал, поругался, вроде и легче стало. У каждого своя привычка.
– Это верно, – согласился Груд. – Князь наш, вон, чуть чего не так, сразу себя за бороду хватает.
– А чего с собой её не взял? – тут же спросил Анкутан.
– В машине с ней неудобно. Сталь у неё серьёзная. Сам ковал. И заточена на совесть. В такой тесноте и порезаться об неё недолго. И ладно бы сам, а то ещё зацепишь кого, словно новобранец в хирде.
– Да уж, твоей секирой бриться запросто можно, – кивнул Лёха, пытаясь сделать гному приятное.
