Мидак смерил взглядом его фигуру, вроде даже вес прикинул и остался неудовлетворённым.
— Откуда же всё это взялось? — вздумал поразмышлять он, как простой смертный. — Не было же, и на тебе — снежные люди, лешие, русалки... Пришельцы всякие!
— С лёгкой руки губернатора.
— Губернатора?..
— На въезде в область аншлаг видели — «Родина Деда Мороза»? Даже терем ему выстроили. Безобидный, развлекательный бизнес-проект... Но так рождаются религии.
Вопросы происхождения религий дипломата тоже не интересовали.
— Значит, в вашем присутствии леший не явится?
— Его не существует.
— И можете дать письменные гарантии?
У Зарубина руки зачесались — написать расписку, адресованную Мидаку, а лучше самому МИДу в том, что в Пи- жменском районе йети, леших, русалок и другой нечисти не существует. Но если сей документ подписать от Госохот- контроля, то можно подставить шефа: попадёт в руки журналистам — смеха будет вдоволь и позора не оберёшься.
Дипломат подумал примерно так же, поскольку вдруг изменил решение.
— Нет, письменных не нужно. Сделаем так: поставим вас в непосредственной близости к королю. И чтобы не на глазах Его Величества. Найдётся такое место?
Вопрос уже был к Костылю, но отозвался полковник.
— Под лабаз его, — злорадно произнёс он. — И пусть охраняет, умник. Своим обережным присутствием святого херувима!
Хотел сказать много чего, но от злости поперхнулся и закашлялся."
"— С тех пор как Зарубин поселился в башне, — поддержал Недоеденный, — ни один леший к базе не подходил. Как отрезало.
— Кто же станет охранять принцессу? — спросил Зарубин и посмотрел на Костыля.
— Я готов обеспечить охоту и личную безопасность Её Высочества, — мгновенно вызвался тот. — Мне не потребуется никакой дополнительной охраны.
Мидак ничего не знал об охоте на медведя с местным прокурором и о том, как снежный человек выбросил его из лабаза тоже, поэтому аргументов против у него не нашлось. Тем паче представитель МИДа обязан был назначить ответственных, а тут Костыль вызвался сам и выглядел при этом убедительно.
— Согласен, — подытожил Мидак.
Из егерской избы не выходили — бежали готовиться к исполнению порученных обязанностей. Только Кухна- лёв выплыл, как грозовая туча, и досказал Зарубину то, что не успел. Лицо его стало лиловым, как у поцелованного йети Эдика, а сам он гневный от унижения и оскорбления, как после катания на плече у йети.
— Ты нас всех дураками выставил! Гляди-ка, деятель нашёлся! Учёный — в дерьме мочёный! Если тебя сегодня йети не схватит, я тобой займусь! И покажу плацебо.