В глубине Дива — мир без опасности и тревог, где каждый день таит неизведанный сюрприз в чистых просторах осени. Яблоки напоминают о старой дружбе, груши — о нежных объятиях вечности. Но умиротворяющая спокойная атмосфера скрывает тайны, готовые нарушить покой при малейшем недостатке внимания....
Не в привычном белом или синем рабочем халате, косынке и резиновых сапогах — в длинном платье из какого-то льющегося материала, в туфлях на высоких каблуках и с волосами наотлёт, заколотых на темени золотистой, как корона, гребёнкой. На обнажённых плечах лежало нечто вроде пелерины, отороченной горностаевым мехом, однако с кистями, напоминающими цыганскую шаль. Прямо сказать, вырядилась не по сезону, поскольку накрапывал дождь и порывистый ветер облеплял тканью тело, выказывая его формы.
— Где охотовед? — спросила вдова, осматриваясь.
Дежурный завертел головой, не зная, что ответить:
запрет на разглашение любой информации, связанной с охотой короля, был усилен. Охрана тоже безмолвствовала, выстроившись полукругом, дабы не пропустить непрошеную гостью вглубь территории. Дива Никитична знала всех егерей, поэтому с дежурным не церемонилась.
— Ты что носом завертел? — спросила грубо и настороженно. — Ну-ка позови Костыля!
— Он занят, — по-военному доложил бывший конвойный офицер.
— С кем это занят? — возмутилась вдова. — Если с королём, то скажи, я приехала! Зови или пропусти!
— Могу позвать Кухналёва! — заявил дежурный.
— На что мне Кухналёв? Давай охотоведа! Сначала с ним разберусь.
— Не может он! — почти взмолился тот. — Никак нельзя!
— Опять с бабой, что ли?
— Да не с бабой! Помилуй, Дива Никитична. Он теперь сам как баба!
— Тогда почему?
Ответить егерь не успел. Из пыточной камеры, в которую превратилась егерская изба, вышел Кухналёв.
— Родионыч! — окликнула вдова. — Это что происходит? Где Костыль? Ну-ка иди сюда!
Полковник подошёл, мгновенно оценил обстановку, огладил припухшую челюсть и стал ласковым.
— Дива Никитична, чем обязан? Готов содействовать...
В скотовозке угрожающе откинулась решётка на бойнице, и сразу проявились смутные лица Дракошей.
— Мамка, чего это они? — спросил один из них, высовывая голову боком, как это делают кони. — Может, помочь?"
"— Сама справлюсь, — откликнулась вдова и надвинулась на Кухналёва, заставив его отступить.
— Дело в том, Дива Никитична, — дипломатично заговорил полковник и покосился на скотовозку, видимую через распахнутые ворота. — У нас охота была, и пошло не всё гладко...
— Ещё как гладко! — со злой насмешкой перебила она.
