В глубине Дива — мир без опасности и тревог, где каждый день таит неизведанный сюрприз в чистых просторах осени. Яблоки напоминают о старой дружбе, груши — о нежных объятиях вечности. Но умиротворяющая спокойная атмосфера скрывает тайны, готовые нарушить покой при малейшем недостатке внимания....
Или поставят его на номер, пустят взвод егерей, и они на него лосей гонят, бывало, целый табун. Так он на выбор, как совестливый защитник фауны, лосих не трогает, одних рогачей бьёт, а потом с ними фотографируется в назидание другим охотникам. А однажды снялся даже в окружении живых благодарных самок, но это было уже после того, как попутчик уволился из егерей.
Оказывается, тётка в машине всё ещё не спала, сопела и слушала, и тут не вытерпела — открыла дверцу.
— Да это он на лосиной ферме снялся! Полно врать- то! Они хоть и коровы, да ведь не дуры.
Видно, на ночь вставные зубы сняла и сразу зацокала.
— Такая подпись была под карточкой! — отпарировал муж. — Своими глазами видал.
Попутчица подошла к костру и присела поближе к благоверному.
— Вы уж его не слушайте, — заворковала она Зарубину. — Брешет мой туземец. Они все у нас брехуны да баешники. А губернатор нам достался хороший. За счёт него мы себе челюсти подешевше вставили.
— Кто тебе сказал, что зубы у него фарфоровые? — изумился попутчик. — Сама придумала?
— Поцё сама? Медичка сказала, которая сверлила! Им по должности ставят. — Потом громко зашептала. — Человек-от на базу едет, к Недоеденному. Номера-то на машине видал? Московские! А ты цё плетёшь? Цего языком-то мелешь? Ну как передаст?
Зубастый и обретший достоинство, попутчик чувствовал себя независимым, отвечал громко и дерзко:
— По справедливости говорю, как есть.
Он уже дошёл до той степени правды, что душа требовала простора, но жена мешала, путалась под ногами, опасалась, как бы не сболтнул лишнего.
"— Нашему бы теляти да волка съесть! — подобострастно рассмеялась она. — Диву-то за что кусать?
— За задницу, конечно! Ох, до чего вкусная женщина...
Супруга ничуть его не ревновала, верно, привыкнув к болтовне.
— Не верь ему, — сказала Зарубину. — У нашего губернатора и зубы, и плешина на голове — всё настоящее. Вставных только три или четыре, говорят. В рот ему не заглядывала, не щупала...
