Автор
В Верхнетобольске под шум телевизора налита бутылка водки, где каждый найдет свое удовольствие — от украденной пирожковой до забавного шуточного пристанцевания. Но случай с Диверсант № 1 – это что-то особенное: история неизвестных подружек и их необычной вечеринки, запомнившейся всеми участниками так глубоко, что память о ней восьмидесятилетиями не исчезнет....
Обычно платежи из России идут какому-то иностранному предприятию за несуществующий товар, а уже от иностранного предприятия переправляются в Чечню. И все это маскируется для отчетности большим количеством деловой переписки, многократным требованием о предоставлении товара. Это на случай контроля и невозможности доказательства. Система отработана до тонкостей и практически не дает сбоя. Мы знаем, что и как делается. И при этом не можем предоставить в суд доказательства преступного умысла.
– Это совсем другое дело.
– Ого?!
– Именно столько он, согласно данным ФБР, торопливо и без предварительного анализа инвестировал в башкирскую нефтеперерабатывающую промышленность.
– У тебя есть какие-то данные?
– Пока нет, но из того, что в голове созревает, я пока чувствую недостачу данных по подготовке того взрыва на Дуниной горе в Тверской области. Мне кажется, что генерал Астахов и «Альфа» ошибаются.
– Какое отношение имеет Салават к Чечне и к Гольдрайху? – настороженно спросил комиссар.
– Гольдрайх, как я уже сказал, вложил десять миллионов долларов в нефтеперерабатывающую промышленность Башкирии.
– Ты все-таки настаиваешь на его более активной роли?
– Мне кажется, что он – главное действующее лицо во всей этой истории. По его характеру я вполне могу предположить такой вывод.
