В подъезде скрываются таинства: кровь и неожиданность. Жертва лежит бездыханным в крови, а за ним стоит женщина-подозреваемый, заикающаяся от страха и волнения. Адрес известен — дом двенадцать, подъезд второй. Нарастает ожесточенная проверка — кого из знакомых могли убить так жестоко?...
"
"Прием… Банкет… Конференция… Выступление по телевидению… Поездка в Штаты… Во Францию… Бельгию… В Новосибирск… Брифинг с журналистами… Выступление в Йельском университете… Вручение премии Итальянской академии… Встреча с зарубежными предпринимателями…
Читать и то утомишься.
Банкет… Встреча… Встреча… Банкет… Отдых в Подмосковье… Банкет…
Третья подшивка…
Четвертая подшивка…
С этой библиотекой на сегодня все. Пока они о здоровье ветерана не забеспокоились.
— Нашли, дедушка?
— Нет. Может, еще завтра поищу. Другая библиотека.
— Мне нужны подшивки газет и журналов за…
— Зачем вам так много?
— Для диссертации. Уж такую дурную тему выбрал — «Динамика изменений средств массовой информации в период смены общественной формации». Кто же знал, что будет такой информационный взрыв.
— Ой!
— Вот-вот. Теперь приходится маяться. Не бросать же работу на полпути.
— Не повезло вам.
— Не повезло… Третья библиотека.
— Мы в таком количестве литературу в одни руки не выдаем.
— А сколько выдаете?
— Одну подшивку в одни руки на один день.
— А если мне надо две подшивки?
— Приводите еще одни руки. Тогда получите две. Так все делают.
— А если мне очень надо?
— А мне не надо! Мне фонды беречь надо!
— Может, можно как-то договориться?
— Не можно! Не на базаре!
И все же как на базаре. Если платить за каждую дополнительную подшивку, как за килограмм свежих огурцов.
— Берите. Работайте.
— Спасибо.
Четвертая библиотека.
Пятая…
Шестая…
Дома ночами я сортировал добытую информацию.
Потом на листах ватмана чертил замысловатые схемы и графики. Лицо главного моего интереса — жирная точка в центре. Все прочие — небольшие квадратные листочки с записанными на них фамилиями по периферии. Повторяющиеся фамилии накладываются друг на друга и сдвигаются к центру. Упоминавшиеся только раз или два смещаются к краю листа.
Таким образом каждый занимал свое, в зависимости от частоты встреч, место.
Потом каждую такую стопку фамилий я соединил друг с другом с помощью разноцветных фломастеров. Это была горизонталь — контакты контактеров между собой. Лист ватмана покрылся паутиной сотен линий.
От точки в центре, словно круги по воде, расходились векторы десятков фамилий и должностей. Иногда они пересекались, иногда, встретившись и разбежавшись, уже не соединялись никогда.
Это было уже кое-что. И все же этого было мало.
