В центре повествования — острый политический конфликт и тайные операции, разворачивающиеся в сложные исторические времена. Главные герои оказываются втянуты в опасную игру шпионажа и противостояния, где каждый ход может стоить жизни. Напряженный сюжет раскрывает истинные мотивы персонажей и...
Раздел Chitat.online для книги «Диверсия» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В центре повествования — острый политический конфликт и тайные операции, разворачивающиеся в сложные исторические времена. Главные герои оказываются втянуты в опасную игру шпионажа и противостояния, где каждый ход может стоить жизни. Напряженный сюжет раскрывает истинные мотивы персонажей и...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Борис Маркович Раевский Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
В центре повествования — острый политический конфликт и тайные операции, разворачивающиеся в сложные исторические времена. Главные герои оказываются втянуты в опасную игру шпионажа и противостояния, где каждый ход может стоить жизни. Напряженный сюжет раскрывает истинные мотивы персонажей и...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Меня вытащили из ванны в примерно том же виде, что Афродиту из моря, и облачили в брюки без ремня, пиджак без пуговиц и ботинки без шнурков. Как в нормальной российской тюрьме.
А вот дальше все развивалось не по тюремному сценарию, а как в героико-приключенческом, вроде «Графа Монте-Кристо», романе. Видно, не перевелись еще в этом мире романтики.
Меня завернули в ковер, взвалили на плечи и понесли.
Ступеньки вверх. Поворот. Еще поворот. Дверь. Еще ступеньки.
Зачем в ковре-то? Я что, моль, что ли? Не могли по-человечески, придерживая под ручки, провести. Или моих свежих под глазами синяков постеснялись? Или это не их территория, чтобы запросто разгуливать с побитым пленником под ручку? Вот это, пожалуй, вернее всего. Не их территория! Чужая! Арендуемая на отдельные операции.
Остановка. Лифт. Поехали вниз.
Что-то больно долго едем со второго-то этажа.
Стоп. Двери открываются. И сразу же специфический запах застойного воздуха. И более гулкие, чем до того, звуки. Похоже, подвал.
Приподняли. И снова понесли.
Долго несут. Если судить по скорости, прошли метров сто пятьдесят — двести. То есть само здание должно было давно кончиться. Интересно, куда же мы тогда двигаемся? К центру земли?
Встали. Запах машинного масла, бензина, выхлопных газов. По всей видимости, гараж. Соединенный четвертькилометровой галереей с основным зданием. А ведь я этого подземного хода при внешнем осмотре не просчитал. И исчезновения людей из здания не зафиксировал. Значит, местные этим путем не пользуются. Только избранные. Только те, что меня сейчас куда-то волокут. Или только «авторитеты» в случае возникновения опасности. Очень удобно, особенно когда милиция обложит все входы-выходы.
Подъехала машина. Открылась дверца. Для них. Открылся багажник. Для меня. Бросили. Захлопнули. Повезли.
Недалеко повезли, но по очень извилистому маршруту. Или они на всякий случай проверяются, сворачивая в случайные переулки?
Снова остановка. Пауза перед воротами или шлагбаумом. Въезд внутрь какого-то помещения.
Перегруз на плечи. Шаги. Ступеньки вверх. Дверь. Лифт…
Снова лифт. Но уже в другом здании. Сбросили с рук. Прислонили. Повезли. Этажей пять — не меньше."
"Остановка. Коридор. Голоса. Хлопанье дверей. Это уже не подвал, это уже обитаемые помещения. И судя по отсутствию звука шагов, по ковровым дорожкам, по которым ступают мои носильщики, не самое запущенное помещение.
— Куда рулон?
«Рулон» — это, надо понимать, я.
— Пока поставьте здесь.
Поставили. В ожидании аудиенции. Но почти сразу же снова подняли, перенесли и раскатали.
Небольшая без окон комната. Тихая музыка. И голос. Человека, сидящего в глубоком кресле и даже не пожелавшего повернуться в мою сторону.
— Здравствуйте.
— Это уже едва ли.
