В центре повествования — острый политический конфликт и тайные операции, разворачивающиеся в сложные исторические времена. Главные герои оказываются втянуты в опасную игру шпионажа и противостояния, где каждый ход может стоить жизни. Напряженный сюжет раскрывает истинные мотивы персонажей и...
Раздел Chitat.online для книги «Диверсия» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В центре повествования — острый политический конфликт и тайные операции, разворачивающиеся в сложные исторические времена. Главные герои оказываются втянуты в опасную игру шпионажа и противостояния, где каждый ход может стоить жизни. Напряженный сюжет раскрывает истинные мотивы персонажей и...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Борис Маркович Раевский Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
В центре повествования — острый политический конфликт и тайные операции, разворачивающиеся в сложные исторические времена. Главные герои оказываются втянуты в опасную игру шпионажа и противостояния, где каждый ход может стоить жизни. Напряженный сюжет раскрывает истинные мотивы персонажей и...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Если вы упадете и, к примеру, вывернете лодыжку, я буду вынужден вас добить.
— Издеваетесь!
— Нет. Честно предупреждаю. Живым я вас не отдам никому. И ни при каких обстоятельствах. Вы теперь не человек. Вы теперь ходячий архив информации. На двух ножках с языком! Который возможно развязать. Или вы перейдете с балкона на балкон, или вы умрете еще до того, как долетите до земли. Ну!
Александр Анатольевич встал на доску.
— Держитесь за стену. Смотрите вверх. И думайте только о приятном, — посоветовал я.
Шаг. Еще шаг.
Мой напарник цеплялся за кирпичи в стене, как за саму жизнь. Казалось, ладони его превратились в присоски, вроде тех, что расположены у осьминога на щупальцах.
— Все, дальше я не пойду!
— Без капризов!
— Я не могу дальше.
— Через пять секунд я встаю на мостик. Двоих он не выдержит!
— Я боюсь!
— Раз.
— Но я действительно боюсь!
— Два. Три.
Я встал на доску.
— Что вы делаете?!
— Я иду. Четыре.
— Не надо. Не надо! Я сейчас.
Почти падая, Александр Анатольевич шагнул два шага и вцепился в перила соседнего балкона.
Шесть его судорожных шагов вместились в три моих обыкновенных. В отличие от него, я шел спокойно, как по мостовой. Так, как меня когда-то учили. Как меня когда-то учил старый заслуженный цирковой артист-канатоходец.
— Шагай уверенно и обязательно с улыбкой. Размышляй не о том, что ты можешь упасть, а о том, что ты должен понравиться зрителю. Кураж помогает равновесию больше, чем балансирный шест. Артист, который думает об угрозе падения, а не об успехе номера, — обречен на провал. В прямом и переносном смысле слова.
Я шел с улыбкой. И абсолютной уверенностью в успехе своего «выступления». Четырехэтажная высота меня не смущала. Точно так же я бы мог пройти по натянутому над стометровой пропастью канату. Или по лезвию ножа. Когда знаешь, как надо ступать, как держать равновесие и что при этом думать, дополнительные метры, разделяющие подошвы ног и землю, уже не играют никакой роли. Равно как ширина опоры. Ты просто идешь. Как человек по меловой линии, начерченной на асфальте.
— Здорово это у вас получается! — восхитился пришедший в себя Александр Анатольевич.
— Цирковая практика.
— Вы еще и в цирке выступали?
— Ага. В некотором роде. Коверным.
С чужого балкона я ввалился в чужую квартиру. Именно ввалился. Потому что входить в не принадлежащее тебе помещение лучше с громом, молнией и по возможности копотью. Дабы феерической формой заглушить противоправное содержание.
