В подъезде скрываются таинства: кровь и неожиданность. Жертва лежит бездыханным в крови, а за ним стоит женщина-подозреваемый, заикающаяся от страха и волнения. Адрес известен — дом двенадцать, подъезд второй. Нарастает ожесточенная проверка — кого из знакомых могли убить так жестоко?...
Компьютер не бухгалтерские счеты, где увеличение оперативно-цифрового поля достигается добавлением лишнего прута с десятью деревянными костяшками.
— Может быть, я могу вам чем-нибудь помочь?
— Можете. Помолчите хотя бы полчаса.
Я не обижался на резкий тон. Воспитанники учреждения, которому я служу, не имеют привычки обижаться. Потому что это плохая привычка. Привычка, ведущая к провалу.
Я отсаживался подальше, наваливался руками и подбородком на спинку стула и замирал. На полчаса.
Через полчаса я спрашивал:
— Ну?
Александр Анатольевич сокрушенно качал головой.
И еще на пол.
И еще на час.
Потом я засыпал. А Александр Анатольевич все продолжал колдовать подле составленных в ряд компьютеров. Я ничем не мог ему помочь. Я свою работу сделал."
"Потом он меня будил.
— Ну что, попробуем?
— Попробуем!
И… снова ничего не получалось.
И еще раз…
А когда наконец получилось, я этому не обрадовался. Совершенно!
Я открыл глаза после очередного получасового задремывания и увидел недвижимо сидящего перед экранами, уперевшего сжатые кулаки в виски Александра Анатольевича.
— Опять ничего? — спросил я, мало надеясь на положительный ответ.
— Нет, на этот раз «чего». Даже очень «чего». Я вскочил со стула, подбежал к компьютерам.
— А почему так невесело?
— Потому что я получил абсолютно тот же результат.
— Какой тот же? — не понял я.
— Тот же, что и в первый раз.
— Но этого не может быть. В первый раз мы отсматривали только одного человека. А здесь — десятки.
— Ну и что? От перемены мест слагаемых сумма не изменилась. Можете посмотреть сами.
Я приник к мониторам. На четырех экранах застыли четыре одинаковые картинки.
— И что с того? — не понял я причин его хандры. Александр Анатольевич молча нажал на клавишу. На всех четырех экранах картинка сменилась. Но очень незначительно.
— Ну?
— Фамилия, — указал программист на надпись в правом углу.
Фамилия была другая. Не та, что раньше.
— А можно в розницу, — сказал Александр Анатольевич, — но с тем же результатом, — и снова вдавил клавишу.
Экраны мониторов мелькнули и выдали четыре разные и в то же время одинаковые картинки. С четырьмя разными фамилиями.
— Вы хотите сказать, что программа не идет?
— Программа идет. Я проверял. И перепроверял.
— А что же тогда?
— А вот что! — и Александр Анатольевич вернул на мониторы первоначальную таблицу. Ту, которую мы создавали раньше. Самую первую таблицу. Ради проверки которой я затеял весь этот сыр-бор.
