В подъезде скрываются таинства: кровь и неожиданность. Жертва лежит бездыханным в крови, а за ним стоит женщина-подозреваемый, заикающаяся от страха и волнения. Адрес известен — дом двенадцать, подъезд второй. Нарастает ожесточенная проверка — кого из знакомых могли убить так жестоко?...
Или даем иллюзию таких возможностей, что в принципе одно и то же. А они продолжают держаться за усредненное — всем одинаково хорошо. Или хорошо — одинаково.
Такое могло пройти на людях, признававших приоритет государства над своим. Когда они в одиночку противостояли всему миру. Но не теперь, когда они почувствовали вкус к жизни. И когда сохранение государства уже не является гарантом сохранения собственной жизни. Но только ее недостаточного улучшения!
— Значит, если мы будем способствовать повышению материальных потребностей населения данных государств…
— То мы будем способствовать их разрушению.
— Шестидесятники?
— Так называет себя поколение молодежи конца пятидесятых годов. И далее времен правления Хрущева. Они воспитаны на идеалах личной свободы и не боятся революций и крови. Потому что не видели их. У них нет тормозов. На них можно ставить.
— В чем конкретно они могут быть полезны?
— В первую очередь в формировании общественного мнения.
Сыграв в этот переходный момент, можно очень малыми средствами достичь очень больших результатов. Нам не надо будет сбивать с ног крепко стоящего на них противника. Нам довольно будет подтолкнуть его.
— Как высоко вы оцениваете вероятность того, что предсказанные вами тенденции будут иметь место в реальной жизни?
— Как очень высокую.
— Спасибо.
Конец цитаты."
"*"
"Из беседы директора Центрального разведывательного управления США с Президентом США.
Отрывок из воспоминаний директора Центрального разведывательного управления США.
Гриф: не для печати.
Гриф: секретно.
Гриф: распечатано в пяти экземплярах.
Гриф: для внутреннего пользования работников ЦРУ.
Стенографическая запись не велась. Содержание восстановлено по воспоминаниям участников.
