На этот раз дверь была заперта, но с треском разлетелась крыша сарая, и оттуда «выглянул» грудной силуэт. Блеснув в свете взрывов, нож вонзился в мишень. Три «рукопашные» мишени были «убиты» еще быстрее, точный удар в шею, переносицу, висок.
Третий, как и первый, был одет в натовский камуфляж. Это был уже немолодой мужчина, выше среднего роста, с фигурой атлета и огромными мускулистыми руками, в которых тяжелый автомат издалека казался игрушкой. «Дядька», как его окрестил про себя Талащицкий, двигался не хуже предыдущих бойцов, только прежде, чем выстрелить по мишени, он прятал свое могучее тело за каким-нибудь укрытием. Видимо, сказался опыт боевой молодости — «хочешь выжить, умей прятаться». Все три мишени появлялись из разных точек, и все они были поражены. Хотя в действиях спецназовца отсутствовала красочная показуха с прыжками, кульбитами. Здесь была видна настоящая работа, движения все проходили по кратчайшему пути, рукопашная техника была мощной и примитивной. Сокрушающий удар, в крайнем случае, еще один — добивающий.
— Ловко они у тебя прошли полосу, Тимур, — задумчиво произнес генерал.
— Так ведь тренируются каждый день. Да и не пацанов желторотых держим в бригаде. — За долгие годы службы в армии у полковника почти полностью исчез кавказский акцент. Он говорил как стопроцентный русак, лишь в тесной дружеской компании мог, дурачась, говорить «Сол, бутилька...»."
"— А может, немного шельмуешь, Тимур? — подначивал полковника Талащицкий. — Так все мишени и поразили твои головорезы, может, кто промахнулся? А командир прикрыл.
— Все мишени поражены, — спокойно ответил Гамбаров. —Те, кто промахивался, давно ушли на вольные хлеба.
— Как «на вольные хлеба»? — вырвалось у командующего, он на мгновение представил себе одного из «призраков», поселившегося где-то в глуши, в районном городке.
За пару недель такой «призрак» истребит все группировки блатных и приблатненных вместе с милицией, службой безопасности, прокуратурой и судом. Кто такого остановит?
— «Вольными хлебами» у нас называется откоманди-ровка в инструкторский состав, — с усмешкой объяснил полковник. — Знаете, как говорят — «кто может учиться, учится. А кто не может, идет преподавать». Так и здесь, чего-то не можешь — до свидания. И пошли люди в училища, академии, в учебные центры ОМОНов, СОБРов... Благо по-русски все говорят.
— Ясненько, — буркнул Талащицкий, про себя подумав: «Вот же времена пошли. Нет времени даже выяснить, как дела обстоят в элитном подразделении, чем занимаются, куда люди уходят. Ведь живут здесь, как спортсмены на сборах, а почти у всех семьи...»
— Надумал, кого старшим поставить? — спросил генерал.
— Да, Валеру Бойко, он у меня начштаба бригады.