В зале напряжения, где реальность тонким полупрозрачным занавесом переплетается с призрачными перспективами угроз, эти парни дышат незримой силой. Их маскировочные операции скользят между миром и нечистью, когда еще нет официального оправдания для вмешательства. Капитан Волин приоткрывает глаза — тьма укутала грузовой отсек, лишь хвостовая часть освещена робким красноватым светом....
— Зачем же это ему надо?
— Интеллидженс сервис первая «застолбила золотоносную жилу», в Лэнгли недовольны таким поворотом.
— А кто такой этот Нурадин? — спросил Журавлев, рассматривая новую фотографию. На ней изображен был еще нестарый таджик. Красивое лицо, нижняя часть закрыта черной густой бородой, на голове берете непонятной эмблемой, в руках ручной пулемет.
— Бывший мулла, — нехотя произнес Прокопенко, — помешанный на мусульманском фундаментализме. В восемьдесят третьем году был арестован, два года находился под следствием, потом переведен в психбольницу, где просидел до восемьдесят девятого года.
"Глядя на фото Нурадина, Журавлев мысленно задавал снимку незнакомого повстанца всего один вопрос:
«Как же я тебя проморгал, занимался только военными вопросами, считал, что политикой должны заниматься другие.
Вернув документы и фотографии Прокопенко, Журавлев спросил:
— Так чем может помочь наше ведомство, Артур Васильевич?
— Нам необходимо использовать ваш спецназ для ликвидации Нурадина, — выпалил Прокопенко.
— Но постойте, — вмешался в разговор главный диверсант России, — у вас есть свой спецназ.
— К сожалению, после путча 91-го года лучших специалистов разогнали, упростили боевые структуры, «Альфу» переподчинили. Главному управлению охраны, а «Вымпел» вообще отдали в МВД. Естественно, высококлассные специалисты, когда им объяснили новую задачу — разгон демонстраций и ловля шантрапы — тут же уволились. На возрождение подобного отряда необходим не один год.
