В зале напряжения, где реальность тонким полупрозрачным занавесом переплетается с призрачными перспективами угроз, эти парни дышат незримой силой. Их маскировочные операции скользят между миром и нечистью, когда еще нет официального оправдания для вмешательства. Капитан Волин приоткрывает глаза — тьма укутала грузовой отсек, лишь хвостовая часть освещена робким красноватым светом....
Четвертый лист содержал несколько строчек: вывод экспертов аналитического отдела и резолюция директора Службы внешней разведки. Прокопенко из ранее прочитанного мог сделать вывод не хуже экспертов, но все же он его прочел. Суть сводилась к тому, что «закулисные» противоречия союзников по НАТО достигли крайней точки, и теперь возможна вооруженная развязка.
Резолюция директора СВР была написана красными чернилами, ровным каллиграфическим почерком:
«В связи со сложившейся ситуацией настаиваю на дополнительных мерах подготовки операции и анализе последствий.
И в конце размашистая директорская подпись, дата.
Генерал Прокопенко нервно бросил листок на стол, резко поднялся со стула и подошел к окну. На узкой дорожке березовой аллеи пожилой дворник собирал опавшие листья в большую кучу, чтобы потом их сжечь.
«Да, настоящая демократия, — подумал Прокопенко, — если сам шеф не приказывает, а рекомендует воздержаться.
«Как же, — подумал генерал, — операция запущена, люди уже на маршрутах, через два дня будет «финишная прямая».
Нажав кнопку селектора, начальник Восточного отдела вызвал секретаря. А когда тот вошел, спросил:
— От «Пилигрима» никаких известий?
— Никак нет, «Пилигрим» работает в стабильном режиме. На связь выходит только в условленные дни.
— Хорошо, — кивнул головой Прокопенко, начало операции «Контрольный выстрел» совпадает с сеансом выхода на связь «Пилигрима». Сама же операция пройдет в самое ближайшее время.
