В зале напряжения, где реальность тонким полупрозрачным занавесом переплетается с призрачными перспективами угроз, эти парни дышат незримой силой. Их маскировочные операции скользят между миром и нечистью, когда еще нет официального оправдания для вмешательства. Капитан Волин приоткрывает глаза — тьма укутала грузовой отсек, лишь хвостовая часть освещена робким красноватым светом....
Оделся, как большинство моджахедов, в ватный халат и тюрбан. Лебедев, который заставил его сделать это, приговаривал: «В бою полы халата заткнешь за ремень, как поп рясу на рыбалке. Зато светиться не будешь среди «духов». А это уже плюс».
Оглядев капитана, Чечетов сказал:
— Мы пойдем двумя группами: я, Лебедев, Зульфиба-ев, Волин. Я с Михал Михалычем сунусь в лагерь афганцев, там все разведаем. А вы, Игорек с Садыком, потопчитесь по краям, с тыла загляните. Присмотрите пути отхода.
— Постараемся, — кивнул Волин, Зульфибаев поднялся с насиженного камня, расправил плечи.
— Здесь остаются: Ким, Ковалев, Зиновьев, старший — Ким. Уберите все следы нашего пребывания и подготовьте всю взрывчатку. Может статься так, что фугас соорудим и одним махом...
— Одним махом, — задумчиво покусывая губу, проговорил Ковалев, — так это ежели знать точно, в каком автомобиле едет мулла. А так всю колонну разметать взрывчатки для одного маха не хватит.
— А мы постараемся, — сбрасывая с себя американский прикид, ответил Чечетов.
"Возле его ног лежали аккуратно сложенные вещи. Последние приобретения с кабульского базара: полевая форма иорданского пехотинца и клетчатая куфия — головной платок палестинских боевиков. Переодевшись, майор повязал его на голову и, затянув на талии ремень с подсумками, взял свою автоматическую винтовку и обратился к Лебедеву:
— Ну что, Михал Михалыч, будем потихоньку выбираться. Волин, выйдете через полчаса.
Игорь кивнул. Уже перед выходом Владимир Чечетов обернулся к бойцам и, подмигнув им, задрал вверх два пальца, обозначавшие латинскую букву V — международный символ победы, — и тихо сказал:
— Не дрейфь, мужики, у нас как в песне поется: «Последний бой —он трудный самый.
XX
Сквозь неплотно задернутую штору Абдулхан Нурадин смотрел из окна своего кабинета на раскинувшийся под оградой лагерь афганских моджахедов. С третьего этажа особняка лагерь был как на ладони, несмотря на недавний ночной бой, когда пропал полковник Хектим, брат командира полка, моджахеды вели себя так, как будто ничего не произошло.
Сегодня утром вернулся гонец, которого Абдулхан посылал на связь со своим штабом. Однако связной приехал в окружении боевиков Резвона.
