Роман о советских диверсантах, действующих в интересах государства. Когда дипломатия бессильна, в игру вступают люди, для которых опасность и смерть — профессиональный риск. История противостояния с лидерами таджикской оппозиции, готовыми предать страну ради западной поддержки.
От крайней палатки до входа в штаб было не больше двадцати метров.
— Ты левого, я правого, — шепнул Волину Чечетов."
"Майор стал на правое колено, вытянув двумя руками пистолет, над ним стал Волин. Два выстрела прозвучали дуплетом бесшумно, — Туп, — дернулись ствольные коробки оружия, выбросив гильзы и встав в прежнее положение. Часовые рухнули одновременно, но по-разному. Правому пуля попала в сердце, и он, раскинув руки, рухнул на спину. Левому — попала в лоб и, отбросив его назад, запачкала кровью и мозгом стену, по которой часовой сполз вниз, оставляя кровавую полосу.
Путь был свободен. Майор протянул Босяге свой «стечкин»:
— Проверь, чтобы, под навесом никого не оказалось.
— Не надо, — отказался от пистолета младший сержант, — мне ножом сподручней.
Возле входа в подземелье штаба горел большой факел, поднимая вверх смолянисто-черный дым. И от этого факела, и от подземелья веяло каким-то средневековым мистицизмом. В юности Игорь был склонен фантазировать, и будь сейчас другая обстановка, возможно, он себе нарисовал бы картину замка графа Дракулы. Но сейчас с реальностью не могла сравниться никакая мистика. Вниз вела каменная лестница, по ее краям на стене висели керосиновые лампы «летучая мышь». Шесть ламп, с каждой стороны по три, тусклый свет фитилей освещал дорогу вниз. Бесшумно ступая, диверсанты начали спускаться. В самом низу с левой стороны находилась стальная дверь. Чечетов потянул ее, дверь поддалась, из образовавшейся щели наружу выскользнул мутный луч света. Майор заглянул в щель, в десяти шагах от него стояла тумбочка, на ней лежал «АКМ» с откидным прикладом. Рядом с тумбочкой стоял парень лет двадцати пяти в армейском бушлате, панаме, в голубых выгоревших джинсах и кроссовках. На поясе у него болтался коллекционный кавказский кинжал в инкрустированных ножнах. Стрелять нельзя. За спиной дневального возвышался стеллаж, заставленный подсумками с противогазами, магазинами, еще какой-то металлической утварью. При попадании дневального обязательно отбросит на стеллаж, а тогда — грохот, звон и непредвиденная ситуация.
— Нурали, — шепнул майор и, указав переводчику на дверь, провел указательным пальцем правой руки по губам, а затем по горлу.
Кадыров кивнул и уверенно потянул на себя дверь. Дневальный ошалело уставился на вошедшего, он сразу понял, что это не из их отряда, но вот афганская одежда и, главное, говор...
